Наставница для наследника престола - Елена Александровна Романова

Слишком громко.

Аарон щурит глаза, видя, что Кайл покрывается испариной. Еще немного и юный наследник грохнется в обморок. Вид Сайгара кого угодно утянет в могилу — почерневший скелет, обтянутый кожей.

Король ничего не говорит ни жене, ни дочери. Элиза не рыдает и не выглядит расстроенной. За стеклами очков темные глаза кажутся еще больше и пронзительнее, но в них нет и намека на грусть.

Аарон наклоняется, кладет ладонь на лоб брата и смотрит ему в глаза.

— Теперь можно умереть, Сайгар, — преспокойно разрешает он. — Я обо всем позабочусь.

— Всегда мечтал прочесть тебя, — вдруг шепчет тот. — Я знал мысли всех вокруг, но ты оставался загадкой, герцог, — его губы слипались и трескались. — Ты был самым сильным среди нас… Знаешь, что именно тебя прочили на трон? Но я… не жалею, — его голос становится сиплым шепотом, — что ты получил этот дар. Ты хороший цепной пес и всегда будешь вторым…

— Хотел прочесть меня? — кривоватая усмешка искажает хладнокровное лицо герцога. — Я помогу тебе. Знаешь, о чем я всегда думал? Что когда-нибудь, — он заботливо поправляет одеяло, и взгляд Сайгара наполняется ужасом, — я увижу, как ты умрешь. И я буду тем, кто запечатлеется у тебя под веками прежде, чем ты навсегда их закроешь.

Сайгар прерывисто вдыхает, и его взор тотчас гаснет.

Все.

Кажется, их прощание вышло не очень родственным.

Аарон распрямляется, бросает взгляд на Кайла, который едва дышит, и произносит:

— Его величество Сайгар скончался. Оповестить о его кончине герцогства и графства, пустить вестников, — он умолкает, но никто не смеет нарушить тишину, пока Аарон не приказывает: — Бить во все колокола. У нас новый король — Кайл!

— Ваше величество, — раздаются голоса, и юный наследник едва сдерживает слабость, принимая подобострастные поклоны.

Аарон буквально нутром чувствует, что Кайл растерян, напуган и не знает, что делать. Мальчишку готовили именно к этому дню. К этой проклятой секунде.

Герцог встряхивает рукой, позволяя звеньям цепи биться друг о друга. Это означает, что он планирует уйти. И это действует. Комната пустеет, и только тогда Кайл плюхается на пол, сжимает дрожащие пальцы и устремляет вопрошающий взгляд на Аарона.

— Я теперь король? — все, что он наивно спрашивает.

Герцог Элгарион отирает лицо рукой, садится на постель и холодно смотрит на мальчишку.

— Да. И как только отсюда вынесут тело твоего дяди, ты займешь его место.

— Я не буду здесь спать! — в ужасе вскрикивает Кайл.

— Будешь. И прекратишь свои детские капризы. Или ты думал, что быть королем, это носить венец и появляться перед толпой по праздникам. А, может, сидеть с умным лицом на троне? Неужели боишься его? — герцог указывает себе за спину туда, где под балдахином все еще лежит тело Сайгара. — Стоило бояться его, когда он был жив.

— Аарон…

— Нельзя показать, что ты слаб, Кайл.

Эта ноша велика для ребенка, но Аарон сделал все, что мог. Подготовил его. Он думал, что лишил Кайла слабостей.

— Теперь весь дворец открыт для тебя, но ты не ступишь без меня и шагу, — произносит Аарон. — Я определю тебе круг наставников. До твоего шестнадцатилетия они будут твоими советчиками и впоследствии станут кругом приближенных и займут самые высокопоставленные должности. Каждый из них должен быть пробужденным и преданным короне. Уровень их дара должен быть максимально высок. Это непростая задача, Кайл, учитывая то, что королева пустила свой яд почти в каждый магический род Равендорма. Даже уничтожив ее, мы будем пожинать взращенные ею плоды.

Кайл медленно поднимается. Глаза лихорадочно блестят, а щеки все еще бледны.

— Хорошо, — соглашается он, но что-то в нем меняется.

И Аарон понимает что.

Если объяснить на пальцах, то камень, брошенный в озеро, оставит круги на воде. Рано или поздно круги исчезнут, но камень, упавший на дно, останется там навсегда.

— И будь осторожен, Кайл. Я не доверяю дворцовой страже.

Герцог поднимается, проходит мимо мальчишки, но тот вдруг касается его локтя.

Аарон замирает, переводит на него удивленный взгляд.

— Что еще?

— Ты… это, — Кайл отдергивает руку, вытирает нос и отворачивается. — Ничего.

И герцог ощущает странное жжение в груди.

Какого черта с ним сегодня творится?

«Просто у вас есть сердце», — словно шепчет мерзавка-Неялин, стоя у него за плечом. — «Ведь есть, милорд? Вот здесь», — и ее ладошка будто опускается ему на грудь. — «Чувствуете, как стучит?»

Глава 23

Арвал герцогство Азариас

НЕЯЛИН ЛЕЙН

Секрет моей неуловимости не так сложен, если взглянуть с правильного ракурса. И дело не только во внешности, которая сделалась просто неузнаваемой с момента, как открылся мой дар. Все дело в человеческой трусости, а может и жестокосердии. Я просто спряталась в том месте, куда бы никто не сунулся под страхом смерти.

Мрачное кирпичное здание в три этажа и отдельно стоящий корпус-лазарет — вот, что представляет собой школа-пансион для девочек-сирот. Скупой плодовый сад, голые черные ветви и гнилая листва на разбитой каменной плитке.

Вспоминаю, как впервые пришла сюда. Сбила костяшки пальцев, стуча в дверь. Я была грязная, уставшая и отчаявшаяся. Запах нечистот, изодранное платье — такой я предстала перед госпожой Этери. Высокая худощавая привратница, едва увидев меня на пороге, поспешила закрыть дверь, но я схватилась за полотно ладонью.

— Пожалуйста, я видела вы ищите помощницу по хозяйству, — взмолилась я.

Тонкие темные брови привратницы вскинулись вверх, а затем сошлись над переносицей. Она с усилием дернула за дверь, но я просунула вперед ногу.

— Я готова на любую работу за кров и питание!

Взгляд госпожи Этери стал острее, а глаза сощурились.

— На любую? — сухо, без эмоций спросила она.

— Да. Все, что угодно.

Дверь, на удивление, распахнулась. Взгляд госпожи Этери прошелся по мне сверху донизу.

— Что ж, — хмыкнула она. — Есть такая работа. Лазарет у нас полный. В пансионе тиф. За детьми нужен уход и присмотр… Согласны?

Я поджала губы, растерла по лицу грязь. И ответила утвердительно.

С того дня я стала работницей бесплатного пансиона, вернее, той его части, в которую никто не хотел даже заглядывать — лазарета на тридцать пять коек.

Мне выдали черное плотное платье с длинным рукавом и белый чепец. А когда к дверям