Осмеянная. Я вернусь и отомщу! - Анна Кривенко

— Эрик, остановись! Тебя опоили. Очнись!!!

Но парень, кажется, ничего не слышал.

Страх сковал горло. У меня недостаточно магии, чтобы разрушить полог тишины. Ничего, чтобы свалить с ног этого здорового парня. Тем более, он сам очень сильный маг. Что же делать?

— Эрик, — произнесла я снова, — пожалуйста, прийди в себя! Ты знаешь, кто я? Скажи, как меня зовут? — я думала, что заставлю его пораскинуть мозгами, и, возможно, он придёт в себя. И Эрик действительно открыл рот, чтобы ответить, но он произнес то, чего я никак не ожидала.

— Ты Вероника Шанти, — ответил он с полной уверенностью, и мне стало ужасно не по себе.

Я почувствовала, как кровь отлила от лица.

— Ты ошибся, — произнесла твёрдо. — Вероника Шанти умерла. Я Вероника Лефевр.

— Нет, ты Шанти, — упрямо сказал он, как будто что-то соображал. — Ты точно она, я же вижу.

— Ты не в себе, — бросила я, а парень приблизился ещё ближе и остановился в двух шагах от меня.

— Зачем ты это сделала? — произнес он заплетающимся языком. — Зачем убила себя?

Я ошарашенно смотрела в его глаза. Ну надо же! Совершенно ничего не соображает, но думает обо мне, задаёт такие серьёзные вопросы. Странное приворотное какое-то!

— Зачем тебе это? — ответила я, и в голосе невольно проскользнули горечь и обида.

— Мне нужно, — ответил Эрик.

— Для чего? — не унималась я.

— Чтобы ты меня простила, — ответил он, а у меня отнялась речь…

Глава 28

Переосмысление…

Я лежала без сна в своей кровати, и сердце взволнованно вздрагивало. Кажется, произошедшее сегодня ночью полностью перевернуло мой мир.

Провокация азартных зложелателей не удалась. К счастью, брат вовремя поднял тревогу. Меня сравнительно быстро нашли и освободили. Если бы Эрик, конечно, вознамерился каким-то образом соблазнить меня под воздействием приворотного, возможно, неприятных моментов было бы не миновать. Всё-таки мы провели с ним в одной комнате почти полчаса. Но он меня не тронул. Что за странное приворотное добавили ему в пищу, я не знаю, но его ко мне ни капли не тянуло, потому что он думал только… о Веронике Шанти.

Это и стало самым большим потрясением для меня. Он был не в себе, но явно испытывал глубочайшие чувства вины или чего-то подобного, даже прощения попросил, упрямо видя во мне… меня прошлую. Мне казалось, что это сон. Мне было немного страшно, что он действительно обо всем догадался, но потом поняла, что это не так.

Его душа выворачивалась наизнанку в этом полубреду, и я пораженно лицезрела его истинное нутро.

И осознала, что была слепа, как котенок. Получается, всё не так, как я виделось? Хорошо, предположим, что он не злостный насмешник, а просто запутавшийся парень, который совершил ошибку и теперь о ней сожалеет. Тогда мне реально не за что его ненавидеть. Тогда, возможно ли, что он тоже жертва? Подобная мысль мне в голову еще не приходила. Конечно же, уснуть до самого утра я так и не смогла. Всё происходящее теперь открылось совершенно иначе. И однозначно Эрика Фонтейна я вычеркну из среды своих врагов.

Возник закономерный вопрос. Кто же тогда мои враги? В то же мгновения перед глазами вспыхнули лица Америи и ее подружек. А рядом с ними почему-то стояла… Лаура.

Я нахмурилась. Нет, конечно, Лауру я во враги записать никак не могу. И хотя она ведет себя странно, и хотя она не такая, какой должна быть в моем представлении, но не думаю, что она способна была причинить мне такое-либо зло.

На следующий же день я прямиком отправилась к ректору, чтобы написать заявление о том, что меня насильственным образом заперли в комнате с парнем. Помня о состоянии Эрика, я выложила всё, как есть: о том, что подслушала в коридоре чужой разговор и о том, что в Академии проблема с азартными спорами на деньги.

Ректор посмотрел на меня с интересом. Да, да, не нахмурился, не удивился и не стал возмущаться. Это сразу же насторожило и мне ужасно не понравилось. Что происходит?

Оставила размашистую подпись и потребовала обязательного расследования, но не для широкой огласки, а для того, чтобы узнать, кто занимается подобным непотребством.

После этого осторожно заглянула в лекарское крыло. Да, Эрик Фонтейн был там. Мы с Микаэлем лично отвели его туда ночью. Он выглядел невменяемым, как пьяный и все время что-то бессвязно бормотал.

Сегодня показываться на глаза парню я, конечно же, не хотела. Просто очень аккуратно спросила у медсестры о его состоянии. Та ответила мне с улыбкой:

— Кто-то напоил его приворотным, да так неумело, что добавили слишком большую дозу. Некоторые мужчины от этого впадают в состояние бреда…

В этот момент я поняла, почему Эрик был таким странным.

— И несут при этом всякую чушь? — уточнила кисло. Кажется, мысль, что парень был неискренен под воздействием приворотного, показалась мне неприятной.

— Скажу по секрету, иногда подобными средствами людям развязывают языки, — шепнула медсестра, хихикнув, а я сразу же почувствовала глубокое внутреннее удовлетворение.

— Когда его выпишут? — уточнила я, стараясь выглядеть не слишком заинтересованной, а спрашивающей исключительно из-за вежливости (я ведь его привела, поэтому типа несу ответственность).

— К вечеру будет как огурчик, — ответила молодая женщина, и, наклонившись ко мне поближе, заговорщически шепнула: — Не волнуйтесь, ваш возлюбленный в полном порядке! Мне кажется, он и без приворотных никогда бы не стал смотреть ни на кого, кроме вас…

И снова смех.

Я отшатнулась и посмотрела на нее, как на умалишенную.

— О чем вы говорите? — возмутилась я. — Мы с Эриком Фонтейном не пара, это неправда!

Боже, неужели она решила, что это я споила своему «возлюбленному» приворотное? Они тут вообще с ума посходили!

Девушка переменилась в лице.

— В смысле? — удивилась она. — Но ведь все об этом говорят, и я подумала…

— Это просто лживые сплетни! — сухо ответила я и недовольно поджала губы. — Пожалуйста, не верьте всему тому, что слышите за чужими спинами. Нас с Эриком не связывает ничего, кроме учебы в этом заведении!

Потом я вернулась к себе, кипя от возмущения.

В этот день я сделала немыслимое и пропустила несколько занятий. Мне просто необходимо было хорошенько обо всем подумать.

И я подумала.

Поняла, что я что-то упускаю. Картина происходящего стала ещё более смазанной и непонятной. Однако я хотя бы осознала, что нужно быть более внимательной к окружающим. Вечером,