Академия лунного света. Проклятие темных фей - Джулия Кун
Вздохнув, я провела рукой по прикроватной тумбочке, пока пальцы не наткнулись на листок. На мгновение замерла, размышляя, действительно ли хочу прочесть его слова. Почему он не разбудил меня и просто не сказал все, о чем думает? Элайджа и раньше подбрасывал мне короткие письма. Но раньше от их содержания я таяла. Так почему же тогда именно эта бумажка так тяжело лежала у меня в руке? Впрочем, это уже неважно. Можно либо продолжать оттягивать момент, либо посмотреть правде в глаза.
С участившимся пульсом я развернула записку и уставилась на шесть слов, которые болезненно врезались в сердце.
«Это не должно повториться. Больше никогда».
Чувствуя жжение в глазах, я недоумевала, как вообще вновь позволила себе так сблизиться с ним. Поцеловать его в нашем общем сне, зная, что в реальном мире у нас нет шансов? Истина же заключалась в том, что мне отчаянно хотелось хоть на пару часов сбежать в прошлое и уцепиться за привычные моменты. Но вместо этого я теперь смотрела на руины своих когда-то тщательно выстроенных защитных стен. Я провела тыльной стороной ладони по глазам, пытаясь стереть набежавшие слезы. Как будто так можно избавить меня от боли. Но я знала: мое сердце позволит мне сделать это так просто.
Я еще раз перечитала его слова, а потом села. Окно по-прежнему защищали лианы плюща, созданные магией Элайджи, сквозь них пробивалось несколько лучей рассветного солнца.
Мне до сих пор не верилось, что он успел навести порядок в комнате, а я даже не заметила. Мои приготовленные для занятий листки аккуратно лежали на столе, разбитое стекло исчезло, а все предметы вернулись на свои места.
Очевидно, на мне тоже сказалась нехватка энергии после хождения по снам и передачи магии. Иначе как объяснишь, почему я не услышала, как Элайджа убирается. Хотя это не отменяло главного: его не оказалось рядом, когда я проснулась. Он оставил меня одну. С хаосом в сердце и этой проклятой запиской. Одна мысль об этом превратила мою боль в прилив гнева.
Я сама понимала, что подобная ночь не должна повториться… но мы же придерживались правил и не целовались! Несмотря на то, что нам обоим было очень тяжело. Неужели так предосудительно, что в такую ночь мы искали поддержки и единения?
Внезапный стук в дверь вывел меня из душевного смятения. Я встала, скомкала записку, швырнула ее в мусорную корзину под столом и опять вытерла слезы со щек. Больше никогда.
Затем поспешила к двери и даже чересчур резко дернула ее на себя. Настолько, что стоящая напротив Леона округлила глаза.
– Что случилось? – спросила она и быстро протиснулась мимо меня в комнату.
– Я проявила слабость, – прошептала я надламывающимся голосом. – Но этого больше никогда не повторится, – процитировала я затем слова Элайджи.
– Ох, Эланор. – Кузина шагнула ко мне и заключила в крепкие объятия. – Ничего страшного, если ты поддаешься своим чувствам. И это не значит, что ты проиграла борьбу.
Кивнув, я уткнулась носом ей в плечо. От нее пахло домом, детством и безопасностью.
– Не волнуйся, я его не целовала, – тихо заверила я ее.
Леона отстранилась и усмехнулась:
– Это твое дело, пока ты от этого счастлива.
– Но проклятие затронуло бы обе наши семьи.
Мои мысли невольно вернулись к той ночи, когда я проснулась с криком на губах и во всем призналась маме. Никогда этого не забуду. Разочарование в ее глазах, страх потерять Элайджу…
– Эланор, все в порядке? – Леона прервала болезненные воспоминания о моем первом видении.
Я вздохнула и подхватила школьную форму, которая висела на спинке стула.
– Пойду переоденусь, и нужно бежать на урок. Все равно для завтрака уже слишком поздно.
Леона отреагировала на мой отвлекающий маневр простым кивком и терпеливо подождала, когда я соберусь. Наконец я взяла рюкзак, затолкала в него все, что могло пригодиться за день, и вышла вместе с кузиной в коридор, где уже кипела жизнь.
Казалось, что у всей академии осталась лишь одна тема для обсуждения – буря. Что вполне объяснимо, так как последствия мы могли наблюдать повсюду: разбитые вдребезги окна, поломанная мебель и разрушенные мраморные статуи, которые раньше украшали передний двор. Не говоря уже о природе, которая, судя по всему, тоже сильно пострадала. Поваленные деревья, сломанные ураганом ветки и клумбы – таковы результаты катастрофического торнадо.
Хотелось надеяться, что на этом все и закончилось и ни одна фея не пострадала. Однако в голове невольно всплыла картинка с лужей крови, от которой у меня пробежал холодок по коже. Я старалась отогнать эту мысль, не давая себе зациклиться на ней, когда к нам присоединилась Клара. Мы как раз шли по холлу мимо фонтана, который сегодня бил особенно мощно.
– Ты хорошо себя чувствуешь после той ночи? – спросила она меня.
– Полагаю, зависит от того, на какие именно события той ночи ты намекаешь. – Кузина хихикнула, игриво приподняв бровь.
Я слегка пихнула ее в плечо:
– Леона!
– Ну правда же, – возмутилась она, показав мне язык.
Я собиралась ответить, но слова застряли у меня в горле. У входа в класс стоял Элайджа и разговаривал с Аннабель. Он небрежно прислонился к стене, сунув руки в карманы брюк. И улыбался. Ей. Только от одного этого факта у меня вспыхнула ревность. А когда он еще и засмеялся вместе с ней… Ревность смешивалась с сомнениями. Элайджа утверждал, что никогда не сможет сблизиться с ней так же, как со мной, но вдруг он поймет, что с ней у него есть будущее? С девушкой, которую его семья точно одобрит.
Отогнав эту мысль в сторону и попрощавшись с Кларой, я последовала в класс за Леоной. Едва мы переступили порог, как я сразу оказалась очарована этим помещением. Лепной потолок и окна во всю стену напоминали зал эпохи барокко, а солнечные лучи создавали красивую игру света на книжных стеллажах высотой в несколько метров, которые тянулись вдоль стен.
Полностью поглощенная видом аудитории, я слишком поздно заметила, что замерла в дверном проеме, создав пробку позади себя. Лишь легкий толчок Леоны вернул меня в реальность. Мы прошли мимо рядов столов и устроились на заднем ряду. В этот момент раздался школьный звонок, и вошел Элайджа в компании с Джейдом и Аннабель. Сразу за ними появился мистер Ратман, наш учитель, который всегда выглядел немного экстравагантно в сдвинутой набок шляпе и одежде в стиле 1920-х годов. Поскольку он также
