Кукла для монстров - Елизавета Владимировна Соболянская
После такого воспоминания Виктория со всех ног бежала на полигон и в клочья разносила фантомы и макеты, оттачивая свое владение ледяной стихией.
Ледяные лезвия, оказывается, могут быть бритвенно-острыми и прочными. А если применить кое-что из знаний ее мира… Лед ведь разный бывает, как и стекло… Мягкий лед – такой неторопливо затягивающий, как желе. Или хрупкий, разлетающийся острыми осколками. Или тяжелый, почему-то синий лед, шары из которого, как пушечные ядра, врезаются в стены, оставляя на них вмятины. Многослойный лед – тут Вика припомнила мелькающие в сети “композитные материалы” и на нерве такое намагичила, что обрушила стену полигона!
Восстанавливать разрушенное прислали магистров Лимьер. Виктория наблюдала за их слаженными действиями из окна медкабинета. Увлекшись разрушениями, она забыла про защиту и получила несколько царапин осколками. В этом мире лечат быстро – немного очищающего зелья на свежие царапины, легкое магическое воздействие – и все в порядке. А потом в маленькую смотровую зашла улыбчивая женщина, пахнущая карамельками. Предложила чай, улучшающий регенерацию, и вместе с Викой выглянула в окно.
– Красивые мужчины, – сказала легко и непринужденно, – однако вы расстроены. Почему?
Виктория смерила ее взглядом и промолчала. Женщина тоже помолчала, потом уже обычным, не карамельным голосом сказала:
– Меня прислала ее величество. Ей доложили, что вы не принимаете подарки от риоров и сразу бежите на полигон, даже в ущерб занятиям.
Вика задумчиво молчала. То, что за ней следят, она, в общем-то, знала. Ценный объект, любопытная новинка – королевская семья не может оставить ее в покое. А вот то, что ее величество, сама из другого мира, прислала, кажется, аналог психолога…
– Я могу дать клятву, что никто никогда не узнает ни слова из того, что вы мне сейчас расскажете, – тем же спокойный голосом произнесла дама. – Ее величество сказала, что вам важно с кем-то поговорить… А судя по отчетам, ни с кем из студентов вы не сблизились. И еще она просила передать… Сказала, вы поймете… “Эффект попутчика”.
Виктория задумалась глубже. За окном продолжалось восстановление стены полигона – Брэйд поднимал огромные валуны и аккуратно левитировал до точки. Брендон ставил на место почти с ювелирной точностью. А Бирн закреплял. Это грубая работа, магистры редко занимаются чем-то подобным, но для Академии важно быстро восстановить сразу четыре поля для занятий.
– Ректор, говорят, орал и топал ногами, а потом вдруг успокоился и сказал, что за студентку есть кому ответить, а эту часть полигона давно пора было отремонтировать, – в голосе дамы мелькнула усмешка.
Вика пожала плечами – ее знаний на восстановление точно не хватит. А еще братья Лимьер пусть косвенно, но виноваты в этом разрушении. Пусть чинят!
– Приятно все же посмотреть, как благородные риоры играют в каменщиков, – не унималась дама.
– Да, приятно, – Вика не выдержала и все же заговорила: – Клятву!
А потом она рассказала все. Не так, как риоре Лерае – она не щадила незнакомку, не ждала ее реакции, просто вывалила все, что накопилось в душе. Про то, что ее использовали, про чуть не случившееся физическое изнасилование и про ежедневные попытки прижать ее ментально.
– Я отбилась, сбежала, нашла тихое место, а они явились сюда! И продолжают смотреть на меня теми же желтыми глазами, которые снятся мне в кошмарах! – Виктория уже кричала, не сдерживаясь.
Потом острая фаза прошла – она затихла, сидя на полу, сжимая гудящую голову. Возле лица вдруг очутилась кружка, остро пахнущая мятой и валерианой. Даже запах уже действовал успокаивающе. Виктория взяла теплую кружку, сделала пару глотков, впитывая тепло, а когда подняла голову – дамы уже не было. Только записка:
“Я сохраню вашу тайну. Пожалуйста, побудьте в лазарете еще пару часов”.
Глава 37
Эти несколько часов Вика потратила на себя – приняла душ, приложила холодные компрессы к глазам, расчесала кукольные золотые локоны и собрала их в плотный узел на затылке. Одежда была помятая и в пыли – чистить магией Виктория не научилась, но можно и так отряхнуть, пригладить влажными ладонями, придать хоть немного приличный вид.
Между тем ремонт за окном уже завершился – магистры отряхивали ладони, что-то говорили, и… появился вестник. Маленькая, полупрозрачная, шустрая птичка уселась на плечо старшему Лимьеру. Все трое выслушали, изменились в лице и… ушли. В неизвестном направлении.
Значит, и ей пора.
Виктория тихонько вышла, через длинный переход пробралась в общежитие, зашла в комнату, опустошенно рухнула на кровать и заснула. А утром… никакого сюрприза у порога не было. Вернулись прежние преподаватели, и девчонки из группы больше не строили глазки “красавчикам Лимьерам”.
Примерно неделю Виктория выдыхала – училась, успокаивалась, и даже сны стали сниться нормальные, а потом… В их группе появился красавец старшекурсник. Золотоволосый риор с небесно-голубыми глазами. Его довольно сухо представил профессор:
– Риор Аркнейл, аспирант, задаст несколько вопросов для своих исследований.
Парень оказался красив, как картинка, любезен, воспитан, он быстро раздал студентам анкеты и… начал проявлять к Виктории внимание уже на второй паре. Девушка, увлеченная учебой и своими переживаниями, не сразу и поняла, почему аспирант часто останавливается у ее стола, заглядывает в тетрадь и даже что-то пытается подсказать или поправить. Только когда соседка по комнате с обидой выдала ей, что “кое-кому слишком много и сразу”, Вика присмотрелась к риору Аркнейлу и… отвернулась. Красавчики ее настораживали, а этот – с приторной поволокой во взгляде – особенно.
Целую неделю риор Аркнейл уделял ей внимание, а перед выходными остановил в наполненной солнцем галерее:
– Риора, я бы хотел поговорить, – сказал он самым любезным тоном.
Вика вцепилась двумя руками в папку с конспектами и остановилась:
– Слушаю вас, риор.
– Я вам совсем не нравлюсь? – в лоб спросил аспирант, надеясь, вероятно, на смущение, робость или что-то такое девичье.
– Совсем, – коротко ответила Виктория.
После срыва в целительском крыле девушка окончательно успокоилась и плотно занялась освоением своей магии. Это отвлекало, приносило удовлетворение, а еще – спокойствие. Холод льда успокаивал взвинченные гормоны, и понемногу Виктория обретала прежнюю ясность мышления.
Мужчина смутился, всмотрелся в ее спокойное лицо, неловко кашлянул и сказал:
– Я понял, спасибо за откровенность.
В начале новой недели он
