Твой нож, моё сердце - К. М. Моронова
Конечно, все только что видели, как Кэмерон сломал руку Рейсу металлическим прутом, но они также видят моё ослабленное состояние и, возможно, его временную потерю контроля. Нам нужно уйти в уединённое место.
Я веду нас в библиотеку. Здесь так рано ещё почти нет света. Запах старых книг и внезапная тишина успокаивают меня. Я отпускаю руку Кэмерона и вздыхаю.
— Ты в порядке? — спрашиваю я, откидываясь на стеллаж.
Когда он не отвечает, я поднимаю на него взгляд, и моё сердце замирает. Он прикладывает ладонь ко лбу, словно сходит с ума, и издаёт животный стон.
— Кэм…
Его руки взлетают по обе стороны от моей головы и сотрясают стеллаж за моей спиной. Шок пронзает меня, и моя челюсть дрожит, пока он несколько раз бьёт кулаком в нескольких дюймах от моей головы. Книги грудами падают на пол вокруг нас.
— Ты угробишь весь отряд! Ты настолько, блять, жалкая, что меня от этого тошнит. Лучше бы я… лучше бы я просто… — Он кричит мне в лицо так громко, что всё моё тело цепенеет, а слёзы застилают глаза.
Я знала, что он вчера в лазарете лгал.
Я бью его по лицу. Он замирает и на секунду смотрит на меня. Мои кулаки сжимаются по бокам, я готовлюсь сражаться насмерть, но его руки дрожат, и он медленно снова замыкает меня в клетку из своих рук. Боль в его душе ощутима — в его полуприкрытых глазах, в том, как он закусывает нижнюю губу.
Я разжимаю ладони, делаю успокаивающий вдох, перебрасываю руки через его плечи и крепко обнимаю его. Его дыхание замирает, тело успокаивается, мышцы расслабляются.
— Пожалуйста, остановись, — шепчу я, плотно закрывая глаза и позволяя его земляному запаху согреть мои чувства.
Он не двигается несколько секунд, словно парализованный тем, что делает. Затем его ладонь прижимается к моей пояснице, а мгновение спустя вторая нежно обвивается у меня за шеей. Кэмерон не говорит ни слова, пока мы стоим, обнявшись, в тишине Подземелья.
— Просыпайся.
Я резко сажусь, глаза расширяются, и меня затопляет паника. Рейс снова нападает? Подземелье обрушивается? После нескольких морганий я понимаю, что смотрю на силуэт Кэмерона в темноте.
— Который час? — шепчу я, протирая слёзы сна с глаз.
— Четыре. Одевайся, — бормочет он, бросая мне мою одежду. Я делаю, как он говорит, и следую за ним как можно тише через подземку в оружейный блок.
Всю дорогу его рука сжимает моё запястье, направляя меня без усилий, чтобы я его не задерживала. Хотела бы я так же хорошо видеть в темноте. Но не готова ради этого принимать смертельные таблетки.
Кэмерон не отпускает меня, пока мы не оказываемся на матах для спарринга. Я щурюсь, но всё равно едва различаю его силуэт.
— Собираешься сказать, что мы здесь делаем?
Он кладёт руку мне на макушку и разворачивает меня спиной к себе. Я выдыхаю, когда он разделяет мои волосы и начинает заплетать косу.
— Ясно, что у тебя есть навыки, когда дело доходит до убийства, иначе тебя бы здесь не было, но также очевидно, что тебе гораздо комфортнее с оружием, чем в рукопашной. Полагаю, у тебя всегда было достаточно бесшумного оружия для того, чем ты занималась, плюс тщательный план. Но ты станешь мёртвым грузом на испытаниях и в отряде, если не улучшишь свои навыки в ближнем бою и в быстром принятии решений. — Он заканчивает с волосами и перебрасывает их через мои плечи.
Быть так откровенно отчитанной — унизительно, но он прав. Я и не знала, что это так заметно. Мои щёки пылают, но я киваю.
— Так что, ты сам будешь меня тренировать? — говорю я с поддразнивающей интонацией.
Он усмехается, и приятно слышать это после того, как он был так молчалив вчера, после нападения Рейса и его срыва в библиотеке.
— Я помогу тебе не быть абсолютной занозой в моей заднице. — Он делает паузу, затем добавляет: — И так у меня будет меньше шансов снова припереть тебя к стенке. — Его голос звучит значительно более смиренно, и на моих губах появляется кривая улыбка.
— Ага, вот и правда.
— О, да заткнись ты. — Он смеётся. Его акцент просто не даёт не улыбнуться. Он подталкивает меня за плечо, и я отступаю. — Занять позицию. Я научу тебя, как легко вырываться из захватов и предугадывать атаки, полагаясь только на слух. Ты совершенно разболтана, когда дело доходит до чувств, и сильно зависишь от зрения. На это действительно больно смотреть.
— Ладно, меньше оскорблений, больше продуктивности. В отличие от тебя, я на самом деле нуждаюсь во сне. — Я хмуро смотрю, надеюсь, в правильном направлении. Когда он не отвечает, меня охватывает паника.
Справа доносится лёгкий шаркающий звук ботинка по полу. Я поднимаю руку, не представляя, куда и в каком месте он целится. Я слышу, как его рука рассекает воздух, за мгновение до того, как его ладонь касается моего затылка.
— Мёртва, — говорит он с непозволительным для моего спокойствия весельем.
— Это тупо. Никто так не дерется, — возражаю я и отбиваю его руку.
Он хмыкает, и по голосу я слышу, что он ухмыляется.
— В этом-то и суть. И хочешь верь, хочешь нет, но многие так делают. Ты не продержишься и секунды в тёмной комнате или в безлунную ночь с другими смертельно обученными солдатами. Что, если тебе в глаза попадёт масло или… — он указывает на свой глаз, — …его порежут, и ты не сможешь видеть? Как ты будешь сражаться? Просто сдашься и умрёшь?
В ответ он получает моё хмурое выражение лица.
— Ты теперь в яме дьяволов, помнишь? У нас нет никакого «этикета убийств» или какой там хренью ты раньше занималась.
— То есть, ты имеешь в виду, что я сражалась, имея моральные принципы, как человек с крупицей достоинства? — говорю я саркастично. Должен же быть какой-то кодекс, нет? Мне хочется думать, что у меня была мораль. Если мне не приходилось кого-то пытать, я, по крайней мере, давала быструю смерть.
Кэмерон смеётся, его тёплое дыхание касается моего плеча. Я резко поворачиваю голову в сторону. Я совсем не слышала, как он двинулся. Сосредоточься на слухе, ругаю я себя.
— Да, у нас этого нет. Думаешь, кого-то ебёт, как ты убьёшь врага или как они убьют тебя в Тёмных Силах? — Он проводит пальцем вдоль моего позвоночника, и по коже бегут мурашки. — Да ладно, Эм, ты должна это понимать. Иначе как бы мы вообще что-то делали?
Удар под колено подкашивает
