Мачеха поневоле для драконьего бастарда - Алекс Скай

Ноэль моргнул.

Похоже, в этом замке взрослые не признавали глупости. Они их называли законом, воспитанием и благом рода.

— Сегодня я говорю другое, — продолжила она. — Если ты хочешь читать, ты будешь читать. Если кто-то против, пусть приходит ко мне.

— Леди Селеста придёт.

— Тем лучше. Я люблю знакомиться с людьми, которые запрещают детям книги. Это сразу многое упрощает.

Он всё ещё не садился.

Тогда Арина взяла второй стул и села сама.

— Хорошо. Я посижу. Ты подумай.

В комнате стало тихо.

Где-то за стеной протяжно скрипнул камень, будто замок выслушивал разговор и делал выводы. Ноэль стоял у стола, теребя край рукава. Он хотел. Это было видно по тому, как его взгляд снова и снова возвращался к книге. Но страх был старше желания.

Арина узнала этот страх.

Не детский именно — человеческий. Когда ты уже понимаешь, что хочешь слишком многого по мнению тех, кто раздаёт разрешения. Хочешь место за столом. Тёплую комнату. Книгу. Имя без оскорбления. Простые вещи, которые в нормальном мире вообще не должны требовать смелости.

Она мягко сказала:

— Ноэль, я не знаю всех ваших правил.

Он поднял глаза.

— Правда?

— Правда.

Опасная правда. Не вся, но достаточно близкая.

— Зато я знаю одно: если правило делает ребёнка несчастным только потому, что взрослым так спокойнее, значит, это плохое правило.

— А плохие правила можно не выполнять?

— Сначала надо понять, кто их придумал, зачем и что будет, если их сломать. Иногда лучше ломать аккуратно. Иногда — громко.

— А это какое?

Арина посмотрела на книгу.

— Начнём аккуратно. Сядь и открой первую страницу.

Он колебался ещё несколько секунд.

Потом сел.

Так осторожно, будто стул мог исчезнуть.

Арина не улыбнулась, чтобы не спугнуть. Просто придвинула книгу ближе.

Ноэль открыл её.

На первой странице были странные буквы. Не кириллица, не латиница, но Арина вдруг поняла их смысл. Не прочитала — именно поняла, словно в голове открылось окно. «Род Морвент. Кровь камня. Пламя башни. Верность крылу».

Чудесно. Тело в комплекте с переводчиком.

Хоть что-то.

— Ты умеешь читать это? — спросила она.

Ноэль кивнул.

— Немного. Отец учил. Раньше.

Слово «раньше» упало между ними тяжело.

— А потом?

Мальчик провёл пальцем по краю страницы, но не коснулся букв.

— Потом тётушка сказала, что отецу не следует привязывать меня к тому, что мне не принадлежит.

Арина ощутила, как злость поднимается от груди к горлу.

— Тётушка, я смотрю, большая любительница чужой собственности.

— Она говорит, что защищает дом.

— Конечно. Все, кто запрещает детям садиться за стол, обычно делают это во имя чего-то очень высокого.

Ноэль посмотрел на неё уже почти с любопытством.

— Вы странно говорите.

— Да. Это семейное проклятие.

— У вас?

— Теперь, похоже, у нас.

Он не улыбнулся, но уголок рта дрогнул.

И в этот момент дверь распахнулась.

В комнату вошла женщина лет сорока с гладко убранными волосами и острым лицом. Платье тёмно-синее, на груди серебряная брошь в форме драконьего когтя. Глаза холодные, внимательные. За ней — Ровена, бледная и виноватая, как человек, который сообщил пожарной команде, что огонь уже у трона.

Женщина остановилась на пороге.

Сначала увидела Арину.

Потом Ноэля за столом.

Потом открытую родовую книгу.

На её лице не дрогнул ни один мускул, но комната стала холоднее.

— Леди Элира, — сказала она. — Я вижу, вы начали утро… необычно.

Арина поднялась.

— А вы, должно быть, леди Селеста.

— Вы помните моё имя. Как неожиданно.

В этой фразе было слишком много скрытого.

Арина запомнила: Селеста умная. Опасная. И уже заметила, что с Элирой что-то не так.

— Сегодня день неожиданностей, — сказала Арина.

Селеста перевела взгляд на Ноэля.

— Выйди.

Мальчик мгновенно закрыл книгу.

Арина положила ладонь на обложку.

— Останься.

Ноэль застыл.

Селеста медленно посмотрела на Арину.

— Простите?

— Я сказала: он останется.

— Вы не понимаете, что делаете.

— С утра мне это часто кажется взаимным.

Ровена у двери едва слышно втянула воздух.

Селеста улыбнулась.

Не приятно. Не тепло. Так улыбаются люди, которые нашли трещину и уже подбирают инструмент.

— Ребёнок не должен присутствовать при разговорах взрослых.

— Тогда не говорите при нём гадостей.

— Это не гадости. Это порядок.

— Порядок — это когда ребёнок ест, учится, спит в тёплой комнате и не вздрагивает от собственного имени. Всё остальное — декорации для тех, кто любит командовать без пользы.

Лицо Селесты стало жёстче.

— Леди Элира, ещё вчера вы прекрасно понимали место этого мальчика.

— Вчера у меня, видимо, был плохой день.

— Плохой день? — Селеста тихо рассмеялась. — Вы называете так собственные решения?

— Сегодня называю.

— Как удобно.

— Не то слово. Всем советую. Освобождает место для новых.

Ноэль смотрел на Арину так, будто она прямо на его глазах делала что-то невозможное. Не хорошее даже. Невозможное.

Селеста подошла ближе.

— Этот мальчик не ваш сын.

— Я в курсе.

— Он бастард.

— А это не имя.

— Он источник постоянного риска для рода Морвентов.

— Ему семь лет.

— Кровь не ждёт совершеннолетия, чтобы стать угрозой.

Арина не знала местной магии, законов, родовой политики и вообще, возможно, разговаривала сейчас с человеком, который мог уничтожить её одним письмом. Но она знала тон. Тон взрослых, которые умеют говорить о ребёнке так, будто ребёнок — неудобная вещь в доме.

С этим тоном она разбираться умела.

— Леди Селеста, — сказала она мягко. — Если вы пришли объяснить мне, почему маленького мальчика надо держать в холодной комнате и не пускать к книгам, боюсь, разговор будет коротким.

— Вы забываетесь.

— Возможно. Утро выдалось богатым.

— Я поговорю с лордом Морвентом.

— Прекрасно. Я как раз собиралась узнать, почему в его замке ребёнок живёт так, будто его все ждут удобнее мёртвым, чем счастливым.

Тишина ударила сильнее крика.

Ноэль побледнел.

Ровена закрыла рот ладонью.

Селеста смотрела на Арину уже без улыбки.

— Вам стоит быть осторожнее с такими словами.

— А вам — с такими порядками.

— Вы пожалеете.

Арина вдруг устала. Резко. Вся эта каменная роскошь, чужое тело, чужая ненависть, кольцо, муж, драконы, мальчик с глазами испуганного зверька — всё навалилось разом. Но отступать при Ноэле было нельзя. Дети слишком хорошо запоминают не