Злодейка в деле - Мстислава Черная
Я не сразу привыкаю к навалившейся темноте. К счастью, идти недалеко — я ориентируюсь на башни дворца, флаг на шпиле подсвечивается, отчего кажется, что герб нашего рода парит над городом.
Внезапно от стены отделяется тень. Я вздрагиваю, сердце проваливается в пятки.
— Принцесса?
— Напугал! — возмущаюсь я шёпотом.
В ответ ни намёка на раскаяние.
Феликс даже не извиняется за выходку, только голову склоняет.
— Принцесса, могу я узнать цель нашей прогулки?
Ещё бы свиданием назвал!
— Я здесь инкогнито. Обращения “моя госпожа” будет достаточно, — мстительно заявляю я, ведь можно было бы ограничиться обычным “леди”.
Феликс усмехается.
— Да, моя госпожа, — выдыхает он настолько проникновенно, что меня вдруг в жар бросает, и на ум невольно приходит, как я предстала перед ним в шёлковой сорочке.
Я резко отворачиваюсь и слышу смешок. Самоуверенность ящерки поражает. Казалось бы, не в его положении провоцировать, но надо признать, нахальство ему к лицу.
Мы идём по ночной столице.
Феликс приноравливается к моему шагу и идёт не сзади, а рядом. В какой-то момент я понимаю, что он не только давно держит меня под локоть, но и развлекается, подушечкой большого пальца невесомо рисуя спиральки на тыльной стороне моей ладони. Но не вырывать же руку…
— Святилище Безымянной пары, ты знаешь, где оно.
— О-о-о?
— Не знаю, что ты вообразил, но мы просто идём его грабить.
Феликс сбивается с шага:
— Простите, моя госпожа. Грабить?
— Именно.
— Ха… Признаться, я не понимаю, как вы уместили в одной фразе “святилище” и “грабить”.
— Думаешь, оно настолько бедное, что вынести будет нечего? — теперь уже я рисую указательным пальцем на внутренней стороне запястья, где кожа, насколько я знаю, особенно чувствительна к прикосновениям.
Феликс не поддаётся на провокацию, ответ предельно серьёзен:
— Моя госпожа, вызов богам бросают только самоуверенные дураки. От возмездия с небес не скрыться.
— Когда ты так говоришь, ящерка… Я теперь ещё больше жажду ограбить святилище. Вот кошелёк. Если нужно, найми извозчика. Я хочу оказаться у святилища Безымянной пары немедленно. Действуй.
— Лучше бы я очешуел. Какой спрос с ящерицы?
— О, это всегда можно устроить. Хоть прямо сейчас.
— Спасибо, моя госпожа, за заботу. Я воздержусь.
Феликс выводит меня на широкий проспект. Здесь не так темно, как на узкой улочке, редкие фонари дают крохи света. Феликс поворачивает налево, и через десяток шагов я замечаю тёмный силуэт экипажа.
Прикрыв меня собой, скорее машинально, чем осознанно, Феликс будит задремавшего извозчика.
Мужчина быстро приходит в себя, встряхивается по-собачьи. Сонная муть уходит из его глаз, и взгляд становится цепким, но не думаю, что он поймёт, кто перед ним, тем более я редко выходила к простолюдинам.
— Ох, молодёжь, горячая кровь, — ухмыляется извозчик, услышав место назначения, — тайком от родителей женятся, потом всю жизнь сожалеют.
Под его тихое бормотание я забираюсь в экипаж. Феликс садится со мной, наклоняется к самому уху:
— Моя госпожа, вы совсем не боитесь?
Я ощущаю его дыхание.
— Хм? — я сглатываю. — Если у тебя трясутся поджилки от одной мысли об ограблении святилища, просто признайся. Я даю слово, я не буду заставлять тебя заходить внутрь.
— Моя госпожа, если вы не боитесь гнева богов, то как я, ваш верный рыцарь, посмею бояться? Я имел в виду абсолютно другое.
— Что же? — что я ещё не учла?
— Ночью к Безымянной паре приходят юноши и девушки в поисках брачного благословения, моя госпожа.
— Мечтай! — фыркаю я.
Он серьёзно? Я никогда не интересовалась городскими байками. Может, одной пойти? Отправлять за амулетом Феликса мне кажется неправильным — уж если я граблю святилище, то это моя ответственность, и пусть боги видят меня, а не Феликса.
Феликс же откровенно хохочет.
Был бы веер — стукнула бы. Но веера, увы, нет…
По ночным улицам экипаж катится относительно быстро и укачивает тоже быстро. Прохладный воздух лишь немного освежает. Я стараюсь отвлечь себя от непркращающейся тряски нехитрыми размышлениями — если за окном ни зги не видно, как Феликс отслеживает маршрут? По идее, извозчик надёжный, иначе бы стражи не позволили ему работать в центральной части города, с благородными аристократами, но кто знает.
Катастрофически не хватает привычного освещения мегаполисов, но я совершенно не представляю, как добыть электричество. Может быть, поискать талантливых изобретателей? Я бы вошла в историю с пользой.
— Моя госпожа, вы позеленели, — забавляется Феликс.
— Не уговаривай, в жабу ради тебя не превращусь, ящерка.
— Вы всё-таки думаете о тайном браке, моя госпожа?
Экипаж останавливается. Феликс, вспомнив, что он может быть не только язвой, но и галантным кавалером, помогает мне выйти на мостовую, расплачивается с извозчиком.
— Любезный господин, — извозчик прячет монету в карман, — район тут тихий, наш брат ближе к центру стоит. Вас… ждать?
Феликс бросает мужчине вторую монет:
— Можно и подождать.
Извозчик удовлетворённо кивает. Мне хочется спросить, где святилище, но я сдерживаюсь — ни к чему лишний раз привлекать внимание. По-хорошему, мне вообще стоило скрыть лицо вуалью, но, увы, вовремя не догадалась.
Феликс подхватывает меня под руку:
— Нам туда, — указывает он на чёрный провал в ночной темноте.
Святилище кином втиснулось между трёх-четырёхэтажными зданиями и выглядит вскочившей на улице бородавкой — внешне постройка напоминает куполообразный домик канадских эскимосов, только блоки для строительства использованы явно не снежные. Может, при дневном свете сходство пропадёт?
Вход низкий, приходится наклоняться — волей-неволей кланяться Безымянной паре.
Внутри темно и пусто. На наше с Феликсом появление никто не реагирует. Выждав для приличия пару минут, я зажигаю лампу, я с ней так и не рассталась. Свет бьёт по глазам.
— Ш-ш-ш…, — выдыхает Феликс.
— Так ты не ящерка, ты змейка?
Внутри святилище… убогое. Иного слова и не подобрать. Сходящиеся над головой стены словно глиной измазаны. На уровне пояса орнамент из точек и палочек, явно пальцем сделанный. В земляной пол врыты четыре камня, определить размер не возьмусь. Под землёй могут скрываться как большие валуны, так и камни, размером с арбуз.
Если мысленно соединить выступающие камни прямыми линиями, получится ромб, в центре которого грубая алтарная плита. Статуя Безымянной паре поражает изяществом работы. Едва ли скульптор может похвастаться талантом, я бы статую даже уличный фонтан
