Демонические наслаждения - Марго Смайт
— Ладно. Я хочу твой член. Но не в мою пизду, — голос Роксаны настолько ясен и пронзителен, настолько мгновенен, что вырывает меня из настоящего и возвращает в воспоминание о моём кошмаре.
Она вскидывает брови с сардонической полуулыбкой, ожидая, пока я пойму её смысл.
— Что ты… о!
Её улыбка становится шире, когда она наблюдает за моим озарением.
Настоящий «я» никогда не был фанатом всего этого, и прошло много времени с тех пор, как я в последний раз уступал громким требованиям Роксаны — выражаясь её словами: трахнуть её в задницу. Но этот другой «я»… о, он буквально вибрирует от того, как сильно ему не терпится погрузиться в тиски этого узкого, тесного прохода, более грязного и интимного, чем влажная пещера её пизды.
— Только не говори, что ты выбросил мою смазку вместе с вибратором? — обвинение и юмор смешиваются в её голосе, но я осознаю это лишь в ретроспективе, потому что в тот момент я поглощён силой своего голода по ней. Первобытного и неистового, того рода, который невозможно подавить, того рода, в котором невозможно отказать.
И я вижу красное: кипящая кровь вырывается из каждой вены жалкого, немощного тела моего пешки, столь мало приспособленного для того, чтобы вместить меня и мощь моих тёмных желаний.
— Нет, — энергично качаю головой, игнорируя то, как её пальцы дёргают меня за волосы. — Это я не выбрасывал.
Я выпрямляюсь, заставляя её отпустить меня.
— Я поднимусь наверх и принесу её. А ты сними это, или я сам сорву это с тебя, — тяну за лямку её боди.
— Эй, больше ничего не рвать, — протестует она. — Оно отстёгивается, внизу, видишь…
Роксана лезет себе между ног, расстёгивая маленькие крючки в паху одежды. Они расходятся, и она приподнимает теперь уже свободный передний лоскут, демонстрируя, что на моём пути больше нет препятствий. Её клитор темно-розовый, припухший и покрыт обильной смазкой её возбуждения.
Хочу заговорить, но слова подводят меня, и с моих губ слетает лишь гортанный рык. Роксана ухмыляется — победоносно, довольная тем эффектом, который на меня производит. Но её улыбка испаряется и сменяется шоком, когда я набрасываюсь на неё. Пальцы грубо смыкаются на её мягкой плоти, я срываю её с места и полутащу-полунесу к дивану.
Я заставляю её перегнуться через подлокотник, жёстко направляя своей брутальной хваткой за затылок, без сомнения больно дёргая за пряди волос, зажатые под моей ладонью. Но она не протестует против моего насилия. Она покачивает бёдрами, задирая их выше, стоит на цыпочках и раздвигает ноги в приглашении — достаточно широко, чтобы я мог видеть не только её истекающую соком пизду, но и робкое, уязвимое кольцо её другого входа.
— Стой так, — выдавливаю и стремительно выхожу из комнаты.
Я врезаюсь в стул у обеденного стола, который оказывается на моём пути, и опрокидываю его. В два прыжка взлетаю по лестнице и врываюсь в ванную, дёргаю дверцу шкафчика и распахиваю её. Не заботясь ни о чём, я разбрасываю содержимое по всему полу, пока не выхватываю лубрикант с самого дальнего края, раздатчики кремов Роксаны грохочут и катятся по плитке.
Жажда пылает во мне, как адский пожар, и, сбегая вниз, перепрыгивая через ступени по две-три за раз, я стягиваю с себя футболку через голову и отбрасываю её. Я снова вхожу на кухню и огибаю обеденный стол в сторону гостиной, уже дёргая ремень жестоким рывком. В поле зрения появляется диван, параллельный столу, и нижняя половина тела Роксаны тоже, её гладкие, упругие ноги и резкий изгиб задницы, всё ещё поднятой и готовой для меня, чтобы я взял её, использовал, растерзал…
Высвобождаю член из брюк и смазываю его лубрикантом ещё до того, как добираюсь до неё.
— Я не буду нежным, — торопливо предупреждаю, выдавливая ещё лубриканта из тюбика и начиная размазывать его по тугому, манящему месту между её ягодиц.
Она поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня, глаза у неё раскосые и сонные, сочащиеся похотью, лицо обрамляют тёмные волны волос.
— Я бы и не хотела, — заверяет она меня и тяжело вздыхает, когда я ввожу в неё палец, разрабатывая и покрывая тугой проход смазкой.
У меня кружится голова от того, как вся кровь отливает от остального тела и скапливается в эрекции. Нарастающее давление обрывает мои последние связи с рассудком.
Нетерпеливо я добавляю второй палец, растягивая её, подготавливая к тому, что будет дальше, и одновременно понимая: этого всё равно будет недостаточно.
— Просто сделай это уже, — подгоняет меня Рокси, словно читая мои мысли. — Выеби меня. Я хочу этого. Ты знаешь, я справлюсь. Я приму твой огромный член, Папочка. Разнеси мне задницу в кровь.
Она начинает подаваться бёдрами назад, идя навстречу моим пальцам, показывая, насколько она готова принять меня глубже, и с жадными стонами трётся клитором о подлокотник дивана. Что-то внутри меня обрывается, и это конец игры. Последние крупицы моего самообладания исчезают.
Я едва успеваю вытащить пальцы, как прижимаю головку к тугому кольцу, теперь скользкому от смазки. Сначала мне приходится пробиваться силой, её тело сопротивляется вторжению. Но как только проникаю глубже, её вход, подобно ножнам, начинает засасывать меня внутрь, и мне приходится бороться с этим притяжением, чтобы снова выйти почти до самого кончика, прежде чем войти обратно с размаху.
Роксана кричит, но не раньше, чем я с силой хлопаю ладонью по её бедру.
Её крик превращается в стон облегчения, когда я вхожу так глубоко, как только возможно, и её попытки совладать со мной прекращаются.
— Должно быть, я делаю тебе больно, — выдавливаю, стиснув зубы в попытке сдержать нарастающую разрядку.
— Да, но мне это нравится, — отвечает она, её голос настолько охрип, что стал едва ли громче скрежета. — Это так приятно-больно, когда кажется, что ты вот-вот расколешь меня пополам, Папочка.
Я толкаюсь в неё несколько раз, отвешивая шлепки при каждом выходе и крепко удерживая её напряжённое тело на месте, когда снова подаю бёдра вперёд. И каждый её вздох, каждое тихое «блядь», каждое яростное «да», каждый шлепок плоти о плоть — всё это для меня как огонь для бензина. Я поражаюсь её
