Окровавленный - Дженика Сноу

Я отнёс жену в наши покои, хотя мои руки больше не казались моими. Кровать приняла ее вес так же бережно, как и я. Мой разум раскололся надвое. Я был одновременно внутри своего тела и наблюдал за происходящим со стороны, как беспомощный человек, ставший свидетелем гибели собственной души.

Я провёл большим пальцем по её губам, пытаясь вернуть в них тепло, размазывая её кровь по коже.

— Моя прекрасная девочка, — прохрипел я. — Открой глаза, дорогая моя... любимая.

— Я прижался губами к ее лбу, шепча все обещания, которые когда-либо ей давал. Что я найду ее снова. Что разрушу ради этого и рай, и ад.

Тишина, которая последовала за этим, была совсем не тишиной. Она пронзала меня, разбивая на осколки все, чем я был раньше.

Я лежал рядом с ней до рассвета, уткнувшись лицом в впадину её горла, крепко прижимаясь к остывающему телу, когда первые лучи солнца коснулись окон. Мир равнодушно продолжал существовать. Но не я.

Я похоронил ее сам. Без священника. Без обрядов. Без свидетелей. Она была моей, и я не позволил бы ни одной живой душе разделить ужас от ее потери.

Что-то внутри меня раскололось.

Я оставался у её могилы днями, спал на промёрзшей земле, не чувствуя ни голода, ни жажды. Я не мог оставить её в холоде. Не мог позволить ей быть одной.

Время после её смерти не шло. Оно истекало. Медленно и бесконечно, словно сама вечность остановилась, чтобы смотреть, как я ломаюсь.

Когда я восстал из могилы, я был уже не человеком, а пустой оболочкой, вырезанной из скорби и ярости. Ночь была суровой, приближалась буря. Каждый мой вздох обжигал, каждый удар сердца напоминал о том, что у меня забрали. Ее запах все еще оставался на моей коже, и мысль о том, что однажды он исчезнет, разрывало меня на кусочки.

У меня была одна цель: найти предателя, который вырвал мое сердце и раздавил его.

Радуцель не мог далеко убежать. Трусы так не делают. Он прятался, где то в канализационных стоках замка, как крыса среди дерьма и гнили. Я не помню охоту на него, только то, как насилие захлестнуло меня целиком: горячее, слепое, подчиняющееся лишь горю.

Он сражался как опытный воин, но мастерство не могло устоять против того, чем я стал. Его меч рассёк мне бок — но рана ничего не значила. Я сомкнул руку на его горле, дёрнул вверх и бил о сырые камни, пока мир не сузился до его сиплых вдохов и капающей красной жидкости.

— Молись, — выдохнул я, и слова эти были холодны, как склеп. — Если твой Бог ещё слушает, пусть поможет тебе. Спасёт тебя.

Он попытался, но звук получился невнятным. Я вонзил его же собственный меч ему в грудь. Его крик, как и он замер на камне.

Я наклонился ближе, вдыхая его запах. Под моими пальцами все еще билось его сердце, и в этот момент я сделал выбор. Я откинул голову назад, закрыл глаза и прошептал в темноту:

— Возьми меня. Надели меня грехом, который обладает достаточной силой, чтобы отменить смерть. Возьми мою душу и сделай меня тем, кого этот мир будет бояться. Я отдам тебе все, лишь бы уничтожить своих врагов и воссоединиться со своей возлюбленной.

Радуцель захрипел, его горячая кровь потекла по моему запястью. Я позволил ей пролиться на мерзлую землю, затем наклонился и прижался ртом к ране. Его жизнь потоком хлынула мне в горло, горячая с привкусом железа.

И тогда что-то ответило.

Воздух сгустился, когда тени ожили, сдавливая меня ледяными пальцами и погружаясь мне в плоть. Тьма пустила корни, бесконечная и беспощадная, пока боль не стала всем, что я знал. Мое тело свело судорогой, сердце затихло, легкие застыли на вдохе.

Но потом — возрождение. Бешеный ритм там, где раньше была тишина. Первый удар проклятого сердца.

Я лежал на холодном камне, дрожа, когда неизведанное меня поглощало. И впервые в жизни я сдался.

Когда я открыл глаза, то мир в них обрел нереальную четкость. Я видел каждую каплю крови на груди Радуцеля, слышал, как его сердце цепляется за жизнь. Зубы болели и удлинялись, а голод терзал меня, как живое существо.

Я разорвал ему горло и пил, пока не ничего не осталось. Превращение прожигало меня насквозь. Оно опустошило меня и выковало мою душу заново. Когда всё закончилось, я снова стал цельным… но уже не тем человеком, каким был прежде. В жилах гудела новая, ужасная жизнь.

Я вышел из канализационных стоков прямо в бурю. Молния озарила руины безумным светом. Гром отозвался, как бой военного барабана. В ту ночь я стал злодеем.

Я убил всех мужчин, которые были в сговоре, чтобы забрать у меня любимую. Я выпил всю их кровь до последней капли, пока снег не окрасился в цвет ржавчины.

Столетия сменяли друг друга в том же кровавом ритме.

Охотясь и питаясь. И сквозь всё это я искал её, позволял годам проходить и растворяться, надеясь, что эта новая вечность вернёт её мне.

Но народы разных стран то восставали, то падали, а я оставался все тем же существом, связанным с тьмой, о которой так отчаянно молил. Я понимал, какую сделку заключил, и тьма услышала меня.

Я буду её слугой столько, сколько ей будет угодно.

ГЛАВА 17

Клара

Я проснулась с криком, застрявшим, как ком в горле, и с металлическим привкусом во рту. Мой лоб покрывала испарина, сердце бешено колотилось.

Я снова была в своём теле, в своём времени, в замке Ивана, но я чувствовала себя совершенно другой абсолютно во всем.

Хоть я и была одна в постели, но знала, что Иван где-то рядом. Я чувствовала его присутствие. Огонь в камине почти догорел, но я видела, что в него подбрасывали свежие дрова, чтобы вернуть жизнь огню.

Простыни прилипли к моей влажной коже, а пульс бился так сильно, что я почти ожидала увидеть, как от него дрожит одеяло.

Это было похоже на сон, но не совсем он. Мне оставалось лишь предположить, что наш обмен кровью с Иваном каким-то образом открыл во мне нечто сверхъестественное, позволив заглянуть в далёкое прошлое.

Воспоминания, которые не были моими в этой жизни, обрушились на меня огромной холодной волной. Не обрывки. Не вспышки. А целая жизнь.