Злодейка в деле - Мстислава Черная
“Принц Лексан уснул, и тайный шаман взял каплю его крови костью иглозуба. Шаман изготовит амулет и передаст потомку Теневого демона хану Ташу. Когда посольство покинет империю, хан останется в Тени. Придёт час, и хан убьёт императора”.
Боль почти невыносима, слова разваливаются на буквы, а буквы — на чёрточки и закорючки. Я больше не способна читать. Видение тает.
— Кресси!
— Целителя! Позовите целителя!
Я с трудом поднимаю голову:
— Нет, не нужно. Воды. Папа, это… ты знаешь.
Невнятное объяснение, но папа понимает, что я намекаю на Книгу судьбы.
— Кресси…
Тери отбирает у лакея стакан с водой, держит для меня, пока я жадно пью в тщетной попытке смыть боль.
Я ловлю на себе интерес Олиса и императрицы.
Именно в этот момент папа предлагает:
— Кресси, может быть, тебе стоит отдохнуть?
И пропустить самый главный поединок? Поединок Феликса со степняком? Ни за что!
— Спасибо, но не стоит беспокоиться. Всего лишь лёгкое головокружение. Я в полном порядке.
Папа, естественно, не верит, но и не спорит.
И до самого финала я сижу в каком-то оцепенении, пытаюсь разобраться с открывшейся информацией. То, что заговорщики спелись со степняками, для меня не новость. Правда, я не ожидала, что спелись настолько крепко.
Кстати, совместные винные возлияния хана и Лекса теперь видятся в новом свете. Амулет, да? Надо задержать шамана. Или по-тихому уничтожить кость, впитавшую королевскую кровь.
А вот то, что убийцей будет хан Таш для меня откровение. С-с-собака, не в обиду четвероноим будет сказано.
Так…
Видение не было спонтанным. Оно, очевидно, ответ на желание императора поддерживать со степняками перемирие. Получается, намерение ошибочное?
Додумать я не успеваю.
— Ваше высочество принцесса Крессида Небесная, — в себя меня приводит голос Феликса.
Он стоит передо мной, преклонив колено, ладонь прижимает к груди.
— Хан Таш не должен пострадать, — жёстко повторяет император.
Папа… фактически, папа приказывает Феликсу умереть. Меня внутри передёргивает, но я не подаю виду.
— Ваше величество, — Феликс склоняет голову.
— Лорд, покажите себя достойно, и ваш поступок будет награждён. Я даю слово взять вашу сестру под опеку Короны.
— Хах, девочка уже под моей опекой, — влезаю я, и одними губами, чтобы никто, кроме Феликса не могу понять, приказываю. — Убей хана Таша.
Феликс едва заметно вздрагивает.
Я взмахом руки показываю, что он может идти, и Феликс поднимается. Секунда промедления, и он покидает ложу. Умный мальчик… Понимает, что между мной и императором ради сестры надо выбрать… меня.
Герольд объявляет бой чести.
Хан Таш выходит на арену первым. Меча у него нет, варвар сжимает хищно скошенную саблю. На поясе в ножнах относительно короткий клинок, а на ноге закреплён нож, хан оружие не скрывает.
Зрители на трибунах стихают. Столько оружия — не по правилам. Да и сам факт, что на арену вышел исконный враг, разоритель южных деревень и городов, уже настораживает и пугает.
Феликс появляется вторым, и у него из оружия только меч.
Прежде, чем бой начнётся, я делаю то, что для императорской принцессы категорически недопустимо. На публике я должна быть беспристрастна, но я срываю с волос бант, лента распускается и я бросаю её на арену.
— Мой рыцарь!
Меня слышат все.
Феликс не подводит, ловит ленту в воздухе. Приподняв ленту над головой, Феликс кланяется мне, затем повязывает ленту на рукоять меча.
Зрители приветствуют мой жест одобрительными криками. Хан бросает на меня ненавидящий взгляд.
— Кресси, это весьма опрометчивый поступок, — в голосе императора зимняя стужа.
Хах, он ещё не знает, какой приказ я отдала…
Глава 9
Я склоняю голову к плечу. Пока я сидела тихо, была эгоистичной, но послушной дочерью, отец смотрел на мои выходки сквозь пальцы, иногда даже поощрял и ловко выкручивал мои капризы себе на пользу. Но стоило влезть в дела государственные, как снисходительность и терпение куда-то испарились.
Чую, меня впервые в жизни ждёт выволочка.
С одной стороны, папа прав — я перешла черту. Правит император, но никак не принцесса, четвёртая в очереди на трон. С другой стороны, я знаю, чем завершится папино правление — скорой гибелью всего рода. И видение пришло строго в ответ на его решение. Что же, мне есть, что сказать его величеству.
— Я бы поспорила, — я поднимаю ладонь и машу, приветствуя зрителей.
— Принцесса, — зачем-то влезает Олис, — хан Таш великий воин. Естественно, он победит. Проигрыш рыцаря, которому вы столь откровенно отдали предпочтение, будет выглядеть… как и ваше поражение, тем более хан на правах победителя присвоит вашу ленту. Его величество слишком добр к вам, чтобы сказать открыто.
И папа… не возражает!
Я даже на миг застываю, поражённая открытием. Спохватившись, я взмахиваю ещё пару рах, и только потом опускаю руку, опираюсь запястьем о бордюр.
Мне всегда казалось, что Олис изгой. Для меня он действительно был изгоем, братьями я считаю только Тери и Лёка. Но ведь отец… выделял меня, как девочку. Между Тери и Лёком различий не делал, был одинаково строг и требователен. К Олису, получается, он относился также как к старшим братьям, а я не замечала в своей слепоте?!
Сейчас не важно…
Хан наносит удар, Феликс блокирует. Оба расходятся и начинают медленно двигаться по кругу.
— Кресси, может быть, присядешь? — окликает папа.
— Да нет, насиделась, — я “включаю дурочку”.
— Кресси…
Я игнорирую.
Как бы я ни уверяла себя, что Феликс взрослый мальчик, далеко не хлюпик, участвовал в разных передрягах, знает, как сражаются степняки и сможет о себе позаботиться, мне всё равно за него тревожно. Я уже привыкла считать его своим и совершенно не хочу терять.
Степняк бьёт саблей по арене, вздымает тучу песка — хочет запорошить глаза, ослепить.
Феликс атакует, но хан успевает подставить короткий клинок. Я сама не замечаю, как стискиваю ограждение.
Быстрый
