Развод для попаданки, или Верните мне дракона! - Матильда Старр

не только по учебникам, но и по литературе тех времен, а значит, должна соображать, что просвещенное общество, права женщин и демократические выборы – в далеком будущем, если это будущее наступит.

Но я имею дело с тем, что уже наступило.

Для князя я считай, что вещь. Жена. И супружеский долг в данном случае действительно входит в обязанности. Захотел – потребовал… Потребовал – получил.

И я ничего не могу с этим сделать.

– Ваша светлость… – Я и не заметила, как рядом появились мои не-служанки.

Между прочим, тоже моя собственность. Интересно, они дежурили где-то неподалеку или это князь каким-то образом их позвал?

Впрочем, вообще неинтересно.

– Вы так бледны, что-то случилось? – забеспокоились они.

Ага, значит, не дежурили и последних новостей не знают. Что ж, оно и к лучшему.

– Все в порядке, – я старалась говорить четко и уверенно. Пусть считают, что и правда все хорошо. – Отведите меня в комнату, приготовьте ванну и уходите. До утра ваша помощь не понадобится.

– Но как же… – попыталась возразить одна из них, но я пресекла бунт на корню.

– Устала! Хочу побыть одна. Выполняйте!

На этот раз никто не рискнул возражать.

Вскоре горячая вода плескалась в огромной купели, пар клубился густо, как туман над полями. Девушки набросали в воду пучки трав – ромашку, лаванду, что-то терпкое, хвойное – и сбежали, не оглядываясь.

Стало тихо. Так тихо, что даже жутковато.

Я подошла к зеркалу и взглянула на себя.

Ох, краше в гроб кладут! И местная манера накладывать макияж ситуацию вовсе не улучшала. На меня словно смотрела маска – белая, с черными провалами глаз, с алыми губами-порезами.

Ужас-ужас-ужас.

Я плеснула водой себе в лицо, терла, скребла. Белила потекли грязными ручьями, пока тушь не размазалась в синяки под глазами, пока кожа не запылала огнем. Когда с умыванием было покончено, взглянула в зеркало.

Чужое, не мое лицо. Но, по крайней мере, живое – не та мертвая маска.

С этим разобрались. А вот с тем, чтобы залезть в ванну, возникли неожиданные проблемы. Я отпустила своих девиц, не подумав о том, что вывернуться из платья без посторонней помощи будет довольно-таки сложно. Получается, поспешила.

Попробовала приноровиться к платью – и так и этак. Но… завязки и застежки были как-то очень уж хитро спрятаны, а нервная дрожь в руках делала задачу почти невыполнимой.

Тогда я изо всех сил рванула платье с плеча.

Раздался треск ткани, и здоровенный кусок лоскута остался у меня в руках. Что ж, отлично, так и разденемся.

Следующие несколько минут я ожесточенно срывала с себя платье. Вымещала на нем свою злость и бессильную ярость. Рвала, пока не осталась стоять среди алых лохмотьев на полу, дыша тяжело и прерывисто, голая, дрожащая… и почти спокойная.

Нет, действительно, эта вспышка помогла привести чувства если не в порядок, то в какое-то его подобие.

Я погрузилась в горячую ванну с головой, давая воде выжечь остатки стыдливого трепета, остатки глупых иллюзий. А ведь князь был мне симпатичен. Более того, я была в него влюблена! Еще сегодня утром… Или годы назад?

Я могла бы лежать в ванне бесконечно, но пришлось закончить. Не хотелось бы, чтобы князь застал меня здесь. Слишком интимно. Я решительно поднялась. Капли стекали по бедрам, по спине, оставляя холодные следы на разгоряченной коже. Я наскоро обтерлась полотенцем, вышла из ванной комнаты в свою спальню.

Душно. Жарко. Я шагнула к окну, распахнула створки настежь. Ночной ветер – ледяной, резкий – ударил по влажной еще коже, ворвался в легкие. Я повернулась спиной к темноте. Кровать ждала. Широкая, с безупречно белым бельем. Скоро она станет ложем завоевателя.

Алтарем, на котором принесут в жертву мою гордость.

Я не стала наряжаться в кружева пеньюара, не натянула на себя сорочку.

Он придет получить свое? Пусть получает… Я не стану в этом участвовать – насколько возможно. Легла на спину. Прямо, ровно. Руки – по швам. Пальцы впились в шелк простыни. Глаза уперлись в темноту балдахина над головой. Где-то глубоко внутри все сжалось в ледяной тяжелый шар. Я лежала неподвижно. Голая. Готовая. Ледяная. И умудрилась даже не вздрогнуть, когда дверь спальни открылась.

Князь появился на пороге – решительный и гневный красавец, брови хмурые, глаза мечут молнии – все как положено. Тем приятнее было видеть, как решимость сменяется удивлением. Он явно представлял себе какую-то другую картину, когда шел в мою опочивальню. Интересно, какую? Я должна была забаррикадироваться за горой перин и закутаться в дюжину пеньюаров? И конечно же, рядом должны были находиться мои стражницы-помощницы – сверлить его обвиняющими взглядами. Или, напротив, я должна была устроить романтик, зажечь свечи и попытаться использовать женские чары?

Как бы там ни было, сюрприз удался. Мой властный супруг быстро переступил порог и захлопнул за собой дверь чуть более торопливо, чем требовала его княжеская стать.

– Не ожидал вас застать в таком… виде, – прозвучало глуховато.

Да что ты такое говоришь!

– Как же не ожидали? – голос мой звучал ровно, почти скучающе. – Вы же четко обозначили намерение – прийти и взять то, что вам положено. Ну вот оно и положено! – Я сделала жест рукой, указывая на себя. – Причитающееся лежит и готово к употреблению. Берите.

Я снова вытянула руки по швам, демонстрируя готовность к исполнению супружеского долга. Точнее, готовность безучастно ждать, пока этот долг каким-нибудь образом будет исполнен.

Князь смотрел на меня. Просто смотрел. Ошеломленный – это было написано крупными буквами на его прекрасном лице.

Я решила усилить впечатление, вложила в голос всю накопившуюся за этот адский день усталость и проговорила раздраженно:

– Только, пожалуйста, скорее. День выдался длинный, я устала и ужасно хочу спать. Давайте уже покончим с этой неприятной обязанностью.

Это сработало как ушат ледяной воды.

Все остатки растерянности сдуло, на лице князя появилось уже хорошо знакомое мне выражение холодной ярости.

Только на этот раз к нему прилагалось что-то еще. Разочарование? Обида?

– Сегодня утром я почти поверил, что в вас что-то изменилось. Я ошибся.

Что? Что-о?!

У меня на языке уже вертелись слова. Колкие, ядовитые и вполне справедливые.

О том, что я не собственность, а живой человек, например. И что перед тем, как ко мне «войти», неплохо бы выяснить, хочу ли я этого. Да и его «благородное» намерение воспользоваться напоследок женой, которую вскоре собирается выгнать и лишить честного имени, тоже нуждалось в комментариях!

Но зачем? Это бессмысленный расход драгоценной энергии.

Я лишь тяжело вздохнула, возведя взгляд к