Маска честности - Анна Роквелл

Что такое любовь?

Откуда мы черпаем свое представление о любви?

Во-первых, из родительских отношений, верно? Моя семья, как мне кажется, не самый подходящий образец. Мама – всю жизнь посвятила отцу и мне. Отец, наверное, все же любил ее, но не больше себя.

Примеры из литературы и массовой культуры? Ну… мне всегда нравились больше приключения, боевики и детективы. Любовные романы, не похожие на историю моих родителей, казались нереалистичными, а похожие – грустными. Вечно там кто-то умирал в конце.

Окружение? Ой, тут даже вспоминать страшно. Все, что я помню о своих одноклассниках и их родителях, так это сплошные скандалы и измены. Бр-р-р!

Что еще… Личный опыт? Абьюзивные отношения в колледже, которые чуть не свели меня в могилу. Ну так себе опыт, конечно.

Так откуда мне знать, что такое любовь?

И тут я вспомнила последнего человека, который говорил мне «Я люблю тебя». Райан Кросс.

Что со мной было той осенью? Была ли это влюбленность или я просто зациклилась на нем из-за задания?

Да нет. Непохоже. Были другие друзья. Были другие занятия. У меня была полноценная жизнь и без него. Просто с ним все становилось лучше.

С ним хотелось громче смеяться. С ним хотелось совершать безумства. С ним я готова была забыть о своей прошлой жизни и начать все заново.

Вместе поступить в колледж. Мне хотелось видеть, как он освободится от гиперконтроля родителей и пойдет своим путем. Хотелось наблюдать, как он взрослеет и становится самостоятельным и самодостаточным мужчиной. И чертовски красивым к тому же. Хотелось быть ему опорой и поддержкой. Тянуться за ним. Расти вмести с ним.

Бред какой-то!

Я потрясла головой, отгоняя дурацкие мысли. За каким чертом я его вспомнила?

– Вы сейчас слегка покраснели и улыбались, – тихо заметила Бетти. – Не знаю, о чем вы думали, но, кажется, вы ответ для себя нашли.

9 июня. Среда

Началось лето. На смену аномально жаркому маю пришел не менее аномально жаркий июнь.

Я с головой погрузилась в учебу.

Перестала изображать из себя домохозяйку – теперь Оливер видел мою стряпню только по выходным.

Перестала обращать внимание на его частые задержки с работы, хотя нужно отдать ему должное – он чаще меня о них предупреждал.

Пропало чувство всепоглощающего одиночества, если его нет дома. Я не сильно расстраивалась, когда засыпала в пустой постели. Я даже перестала реагировать, когда на мои попытки соблазнения Оливер отвечал отказом (а такое случалось все чаще).

Да, мне по-прежнему не нравилось, когда Мерфи приходил поздно без предупреждения, когда переносил планы из-за работы, но по-настоящему брошенной и одинокой я себя не чувствовала. Выходит, он бы прав – мне нужна была своя собственная жизнь вне дома. Оливер, правда, упирал на друзей (которых у меня не прибавилось), но думаю, суть была все-таки именно в пребывании вне дома.

Надо признать, учиться мне нравилось. Да, сложновато после большого перерыва, и к тому же стараться приходилось намного больше, чем в школе Лос-Перроса, но я понимала, для чего мне это, и заставляла себя работать.

* * *

Вот и сегодня я второй час корпела над развернутым докладом, который мне нужно было сдать на следующей неделе.

В замке зашуршало – это Оливер вернулся. Я выскочила к входной двери, подпрыгивая от нетерпения.

– Ты принес? Принес? – радостно накинулась я на мужчину, стоило ему переступить порог.

– И тебе привет, – озадаченно ответил он. – Жарища! Еда осталась? Блин, жрать охота! Я в душ, а ты закажи пока что-нибудь. Просто умираю от голода.

И, не обращая внимания на мое потухшее лицо, он направился в спальню.

Я еще постояла у двери десяток секунд, ощущая себя полной дурой. И пошла за ним следом.

– Оливер, ты принес книги? – Только глухой не услышал бы в моем голосе недовольство.

– Какие? – Мужчина замер, так и не успев снять джинсы до конца.

– Учебник по биологии, сборник школьных экзаменационных тестов и книгу профессора Нельсона. Я утром тебе напоминала.

– Да?

– Оливер! – обиженно воскликнула я. – Ну ты же утром обещал их забрать. Книга профессора была только в магазине около твоего офиса. А она мне нужна сегодня! Мне нужно опираться на нее при написании доклада.

– Но сегодня только среда. Сдача на следующей неделе. Еще куча времени. Завтра заберу.

– Оливер, книга толстая! А мне ее нужно прочесть. Это, знаешь ли, дело небыстрое.

– Ох, ну купи на «Амазоне» электронную версию. – Весь вид собеседника говорил, что, очевидно, я делаю из мухи слона.

– У нее нет электронной версии! – зло проговорила я. – Или ты думаешь, я по доброте душевной отвалила пятьдесят баксов за этот раритет?

– Саманта, успокойся. Я заберу книги завтра, и ты все успеешь. Ничего страшного не произошло.

– Ну конечно! – Его спокойный уставший голос приводил меня в бешенство. – Это ведь не тебе писать доклад. Не тебе отвечать перед профессором, который решает – сдам я по итогу экзамены или нет.

– Сэм, ты перегибаешь. Ты будешь писать тесты. Люди там ничего не решают – только сухие числа. Зато все по-честному.

– Спешу напомнить, всезнающий мистер Мерфи, что я выбрала факультет психологии. И профессор Нельсон будет моим преподавателем. Мне не хочется, чтобы из-за плохого доклада он отказался принимать меня на курс.

– Ну не примет – выберешь что-то еще, – отозвался Оливер, но, увидев мое разгневанное лицо, добавил: – Саманта, ты справишься. Они тебя возьмут. Никуда не денутся.

Его оптимизма я не разделяла. Учеба давалась непросто. Требования в университете суровые. Чем ближе конец курсов – тем больше я нервничала. Для меня ставки были слишком высоки.

– Мне обещали только место, если ты помнишь. Это значит, что меня могут не взять.

– Это не последний… – начал было Оливер, но я его перебила.

– Даже не смей заикаться, что это не последний год и я могу попробовать силы позже. Я не могу! Я не хочу ждать еще! Колледж мне нужен сейчас! – Я сорвалась на крик, а в конце и вовсе расплакалась. Развернулась и вышла из спальни.

Легкомысленный тон, которым он говорил про колледж, меня безумно обидел. Как Оливер мог быть в один момент заботливым и внимательным, а в другой так несерьезно относиться к чужим тревогам? Ведь он же знает, как для меня это важно! Ведь он же сам хотел, чтобы я во все это ввязалась. А теперь так легко говорит «попробуешь в следующем году»? Он что, хотел, чтобы я просто