Повелитель Лжи - Даниэль Зеа Рэй
Принцесса неспешно встала с земли и перевела взгляд на Рубин. Сестра ли это? Возможно, иллюзия Сферы, что отыгрывает роль из воспоминаний Сапфир. Или хранитель этого места, принявший облик дорогого человека. Но пока не нырнешь глубже – не узнаешь, сработал ли призыв и удалось ли вытянуть разум Рубин из безумного дрейфа по воспоминаниям именно в этот морок.
«Проникнуть в чужое сознание, когда оно находится в безопасности, крайне сложно, — когда-то объяснял Фейран. – Разве пустит кто в дом чужака по доброй воле? А для нашего сознания любое другое – это чужак. А иногда и враг. Ты должна научиться гостить в чужом доме и ни в коем случае не становиться врагом. Но прежде чем стать гостем, необходимо войти через распахнутое окно или дверь. А они бывают открыты только тогда, когда хозяин пытается изгнать нечто плохое из своего дома: страхи, неприятные воспоминания, тайные постыдные желания, темные секреты».
– Нет! – кричала Рубин, вырываясь из рук Дхара. – Дар, работай! Не-е-ет!
Тело Ордериона лежало чуть в стороне, остальные действующие лица этой сцены замерли в моменте, когда Сапфир щелкнула пальцами, останавливая видение. Она подошла к сестре, сопротивляющейся хватке бога, что не позволял ей вернуть к жизни упавшего замертво Ордериона, и, заглянув в искаженное горем и ужасом лицо, произнесла заученную наизусть и ненавистную фразу:
– Когда все это началось?
Ничего не изменилось. Застывшее лицо Рубин никак не реагировало на внезапное перемещение сестры.
– Когда все это началось? – устало повторила вопрос Сапфир. – Когда все это началось? Рубин, вспомни, когда начался твой кошмар?
Она могла стоять там вечность и пытаться найти тонкую нить, связывающую ее воспоминания с разумом Рубин.
– Когда все это началось? – спросил голос Изумруд, и Сапфир от неожиданности взвизгнула.
– Дхар тебя побери! – Она завертелась, оглядываясь по сторонам и пряча ужас, охвативший разум.
Осмотрелась. Вокруг ничего не изменилось.
Тело Ордериона лежало на земле. Изумруд прижимала пальцы к губам, глядя на Рубин. Дхар удерживал сестру в кольце объятий, что в итоге спасли ей жизнь.
Она не в себе. Всего-то! За последние полтора дня фразу «когда все это началось?» Сапфир повторила столько раз, что в пору самой сойти с ума и начать отвечать на этот вопрос. Принцесса перебрала все ужасные моменты с того злополучного дня вторжения Дуона и его прихлебателей на Великий континент. Она пыталась докричаться до разума сестры в момент, когда их отца уже не стало. Когда они оказались в огромном зале Небесного замка, окруженные воинами из мира богов. На этом поле, что Ордерион превратил в пепелище. И все тщетно. Самые страшные и пугающие события, которые должны были связывать Рубин и Сапфир тонкой нитью воспоминаний, не позволяли одной сестре вытащить из иллюзий другую.
«Потому что живая тварь, что питается сильными эмоциями своих пленников, прекрасно знает, каких воспоминаний ты страшишься больше всего. Именно туда Сфера и загонит тебя», — подсказал внутренний голос, который Сапфир очень сильно хотелось заткнуть кляпом.
Возвращаться в день, когда она едва не сожгла сестру и маленького Дарроу, не хотелось. Однако стоило только подумать об этом, как Сфера сама стерла все вокруг и изменила место действия.
Принцесса застыла посреди малой гостиной на первом этаже жилого крыла восстановленного Звездного замка, куда они с Рубин и маленьким племянником направились после обеда.
Черный туман гнева и ярости затмевал рассудок и уничтожал ясность мыслей. Свет разума постепенно мерк, превращая Сапфир в жертву, которой слишком сильно хотелось мстить.
– Я знаю, что затея оказалась опрометчивой и даже несколько жестокой. – Рубин не говорила, она тараторила, с раскаянием глядя на сестру. – Но тогда мы с Марком…
Дарроу-младший в это время цеплялся за подол красного платья матери-королевы и показывал, что хочет на руки.
Рубин отвлеклась на сына и с порицанием отрезала:
– Дарроу, не сейчас!
Маленький наследник трона обиженно поджал губы и продолжил терзать юбку матери.
– Но тогда мы с Марком полагали, что объявление о предстоящей помолвке поможет вам с Грониделом более серьезно относиться к своим обязанностям и поддерживать высокий статус представителей двух королевств.
– Отчего же сейчас ты вздумала излить мне душу и во всем признаться? – не узнавая собственный голос, прохрипела Сапфир.
– Потому что не могу видеть, как ты мучишься, готовясь к навязанному тебе браку. – Сестра протянула руку к Сапфир, пытаясь коснуться плеча в дружелюбном жесте, но принцесса отступила на шаг и уперлась ногами в кресло. – Пойми, мы с Марком не желали вам с Грониделом зла. Все затевалось, как небольшая проказа. Шутка!
Сапфир открывала рот в попытке заглотнуть воздух, пока глаза наполнялись слезами, а боль и унижение овладевали рассудком. Как мерзко. Как изощренно. Как гадко сестра поступила с Сапфир.
Дарроу продолжал цепляться за платье королевы и уже начинал ныть.
Принцесса затряслась всем телом, словно лист на ветру, и сжала кулаки. Злоба постепенно затмевала боль предательства, а ярость облегчала страдания, на которые всем было наплевать.
– Ма-а-а! – нараспев заголосил ребенок и плюхнулся на попу. – Ма-а-а! – зарыдал он.
– Дарроу, ты слишком тяжелый, чтобы я постоянно носила тебя на руках, – порицала Рубин, как будто маленький сын способен был понять смысл ее слов.
– Ма-ма-ма! – повторял он один слог, который научился произносить с неделю назад.
Его плач и этот ненавистный слог смешались в голове Сапфир в настоящий вой.
– Замолчи, – прошептала она, пытаясь унять обуявшую ее злобу.
– Он так мал, Сапфир! – повысила тон Рубин. – Разве можно приказать ему не плакать?
Гул в голове нарастал. «Ма-ма-ма» вызывало чувство тошноты, перерастающее в омерзение, от которого хотелось освободиться. Отец лишил Сапфир ее «ма-ма-ма». Сестра предала Сапфир, посчитав, что вправе играть ее жизнью.
Не об участи марионетки она мечтала. Не о такой судьбе молилась богам…
– Сапфир? – услышала принцесса голос Рубин издалека.
Королева уже поняла, что грядет страшное, и в попытке защитить сына подхватила его на руки и начала поворачиваться к принцессе спиной, загораживая ребенка.
Все застыло вокруг. Замерло. Сапфир сделала глубокий вдох, не позволяя себе глубже погружаться в воспоминание, и задала Рубин вопрос:
– Когда все это началось?
Сфера встрепенулась и вокруг принцессы прошла волна мари. Она стерла все, кроме пятачка пространства, на котором остались стоять две сестры.
Исчез и Дарроу-младший, что должен был продолжать рыдать на руках матери, пока тетушка-Сапфир медленно покрывалась отметками силы
