Мачеха поневоле для драконьего бастарда - Алекс Скай
— Думаешь, она опять возьмётся за бастарда? — прошептала Мина.
— Молчи, — резко ответила Ровена. — Если услышит, мальчику сегодня не позавидуешь.
Дверь закрылась.
Арина осталась посреди роскошной спальни в бордовом платье, с кольцом на пальце и словом, которое впилось в утро острее любого титула.
Бастард.
Мальчик.
«Если услышит, мальчику сегодня не позавидуешь».
Она подошла к двери, дёрнула ручку и вышла.
Коридор за спальней оказался длинным, холодным и слишком торжественным для человеческой жизни. Каменные стены, узкие окна, ковры с гербом — чёрный дракон, обвивающий серебряную башню. По стенам шли тёмные прожилки, похожие на застывшие следы огня. Замок не просто стоял. Он смотрел.
Арина шла наугад.
Очень уверенно.
Потому что если не знаешь, куда идти, лучше выглядеть так, будто все остальные не знают, почему ты выбрала именно этот путь.
Мимо прошёл слуга с подносом, увидел её и едва не уронил чашки.
— Миледи!
— Где детская? — спросила Арина.
Слуга побледнел.
Великолепно. Очередной человек, для которого её интерес к ребёнку означал нечто ужасное.
— Д-детская?
— Да. Обычно это комната, где живут дети. Иногда там игрушки, книги, маленькие люди и большие взрослые ошибки.
Он ничего не понял, но испугался сильнее.
— В северном крыле, миледи. Но юный господин…
— Проводи.
— Мне приказано…
— Проводи, — повторила Арина.
Тон вышел чужой. Точнее, не совсем. В нём неожиданно прорезалась та самая властная нота леди Элиры, к которой, видимо, здесь привыкли. Слуга вздрогнул и поклонился.
— Да, миледи.
Пока они шли по коридорам, Арина пыталась собрать хоть что-то из обрывков мира.
Леди Элира Морвент. Жена лорда Морвента. Драконьи гербы. Замок. Бастард. Мальчик, которого, судя по всему, боялись за неё или от неё. Слуги, привыкшие к её жестокости или капризам. Муж, который ждёт к завтраку.
Прежняя Элира явно не была любимицей местного коллектива.
И теперь Арине предстояло жить в её теле.
«Главное — не паниковать», — сказала она себе.
Мысль была настолько бесполезной, что Арина почти пожалела, что потратила на неё силы.
Северное крыло встретило её другой тишиной. Если в жилой части замка всё было холодно, но богато, то здесь холод был уже не красивым. Коридор казался менее ухоженным, ковры тоньше, свет тусклее. В одном месте из стены тянуло сырым воздухом, под окном стояло ведро с тряпкой, забытое кем-то из прислуги.
Слуга остановился у простой деревянной двери.
Не резной.
Не гербовой.
Не похожей на дверь ребёнка в доме богатого лорда.
— Здесь, миледи.
Арина посмотрела на него.
— Свободен.
Он поклонился так быстро, будто его только что помиловали, и исчез.
Арина положила ладонь на ручку.
С той стороны было тихо.
Она постучала.
Ответа не последовало.
— Я войду, — сказала она.
И вошла.
Комната оказалась маленькой. Слишком маленькой для замка, где одна спальня могла вместить половину её прошлой квартиры. Узкая кровать, тяжёлый сундук, стол у окна, полка с несколькими книгами и деревянный дракон на подоконнике. В камине было пусто. Не холодно до ледяного ужаса, но достаточно, чтобы ребёнок в такой комнате просыпался с зябкими пальцами.
У окна стоял мальчик.
Лет шесть, может, семь. Тёмные волосы падали на лоб, худые плечи были слишком прямо сведены, как у взрослого, который давно понял: если будешь занимать меньше места, тебя меньше заметят. На нём была аккуратная, но старая куртка, рукава чуть коротковаты, воротник застёгнут до самого горла.
Он не повернулся сразу.
Арина сделала шаг.
Мальчик вздрогнул.
— Я ничего не трогал, миледи, — сказал он быстро.
Слишком быстро.
Слишком привычно.
Арина остановилась.
— А что ты хотел потрогать?
Он всё-таки повернулся.
Лицо у него было бледным, тонким, красивым какой-то тревожной, недетской красотой. Глаза — серые, с тёмным ободком, настороженные до боли. В них не было детского любопытства. Только ожидание удара, даже если ударом окажется слово.
— Книгу, — сказал он.
— Какую?
Мальчик покосился на стол.
Там лежала большая книга в чёрном переплёте. Поверх неё — тонкая полоска ткани с гербом Морвентов, будто книга была не предметом, а территорией.
— Родовую, — тихо сказал мальчик. — Мне нельзя.
— Почему?
Он удивился вопросу.
— Я бастард.
Слово прозвучало ровно. Без истерики, без обиды, как выученный ответ на уроке. От этого Арине стало хуже.
— А имя у тебя есть? — спросила она.
Он снова напрягся.
— Ноэль, миледи.
— Так вот, Ноэль. Когда я спрашиваю, почему тебе нельзя читать книгу, ответ «я бастард» не подходит. Он вообще ни к чему не подходит, кроме чужой глупости.
Мальчик смотрел на неё так, будто она заговорила на языке камина.
— Вы… сердитесь?
— Да.
Он опустил голову.
— Простите.
— Не на тебя.
Ноэль не поднял глаз.
Значит, не поверил.
Арина медленно подошла к столу и взяла книгу. Тяжёлая. Пахла старой кожей и пылью. На обложке — тот же чёрный дракон, только глаза у него были выложены маленькими красными камнями. Книга показалась тёплой, хотя комната была холодной.
Ноэль дёрнулся.
— Не надо, миледи. Если леди Селеста узнает…
— Кто такая леди Селеста?
Мальчик испуганно посмотрел на дверь.
— Тётушка. Она сказала, мне нельзя читать семейные книги. И сидеть за большим столом. И ходить в западный сад. И разговаривать с гостями, если меня не спрашивают.
— Очень насыщенная женщина, — пробормотала Арина.
— Что?
— Говорю, у твоей тётушки много свободного времени для чужой жизни.
Ноэль молчал.
Арина положила книгу обратно, но уже не под ткань, а перед ним.
— Читать хочешь?
Он посмотрел на книгу.
Потом на неё.
Потом снова на книгу.
— Мне нельзя.
— Это я уже слышала. Я спрашиваю: хочешь?
Губы у него дрогнули.
— Да.
В этом «да» было столько осторожной жадности, что Арине захотелось немедленно найти Селесту и объяснить ей несколько новых правил поведения с детьми. Желательно громко. Желательно при свидетелях.
Она придвинула стул.
— Садись.
Ноэль не сел.
— Леди Элира…
От своего чужого имени Арина внутренне поморщилась, но виду не подала.
— Что?
— Вы вчера сказали, что если я ещё раз потянусь к родовым вещам, меня отправят туда, где мне не понадобится знать буквы.
Вот и первая минная поляна.
Арина медленно выдохнула.
Прежняя Элира была не просто нелюбимой. Она успела отметиться лично.
— Вчера я
