Создатель злодейки. Том 2 - Sol Leesu

Леннокс рефлекторно развернул меч вниз, пытаясь ударить по челюсти.

Поздно. Даже если бы он успел на долю секунды раньше, слабая, рассеянная аура меча все равно не смогла бы пробить панцирь. Он бы не оставил даже царапины.

Это конец.

Он потерял контроль, поддался галлюцинациям… не защитил Шарлотту. Позор. Никогда еще Леннокс не испытывал такого всепоглощающего отчаяния. И вдруг произошло следующее.

Что-то небольшое, стремительное, словно тень, пересекло поле зрения. Сначала рыцарь подумал, что это очередная галлюцинация, но силуэт взлетел по спине монстра и, подняв меч, одним ударом пронзил чудовище.

Монстр начал бешено лягаться, издавая крики, похожие на предсмертное хрипение. Затем от кончиков лап он начал чернеть и в мгновение ока превратился в прах, с хрустом рухнув.

Фигура, стоявшая на спине чудища, взметнула высоко собранные алые волосы, мелькнувшие, будто красная лента, и бросилась на следующего монстра.

В одну секунду голова Леннокса прояснилась. Вина, отчаяние, стыд, унижение и смятение – все исчезло, словно унесло ветром.

Кто бы это ни был, это человек. А люди не сражаются на стороне монстров. Другими словами, прибыло подкрепление, они с Шарлоттой спасены.

Этот неизвестный союзник прекрасно знал слабости Грибов Лимби.

Панцирь монстра был настолько прочен, что его не пробьешь без усиления меча, доступного лишь великому мастеру вроде Леннокса. Но сам паразит был слабым звеном.

Прыгнув ему на спину и пронзив место, где рос сам Гриб, можно было мгновенно убить чудовище. Поэтому, когда к нему приближались, он извергал ядовитый газ и защищался лапами.

«Но как… как он взбирается на спины Грибов и при этом остается невредимым?»

Любой, кто наступал на монстра, тут же получал облако яда в лицо. Удержаться в сознании было почти невозможно. Даже Леннокс избегал такой тактики, ведь в его состоянии яд мог оказаться фатальным.

Но сейчас было не до размышлений. Единственное, что имело значение, – союзник невероятно ловкий и отлично понимает, как бороться с тварями.

У Леннокса вдруг открылось второе дыхание. Он развернулся в сторону, противоположную той, куда ринулся красноволосый воин, и снова поднял меч.

Когда в последний раз он сражался так яростно, забывая обо всем? Он бился, словно выжигая остатки сил. Тело едва держалось, но адреналин пульсировал так, что пробирал до дрожи. Это было глубоко ностальгическое ощущение, которое он не испытывал с тех пор, как достиг вершины своей силы.

– Ха-а… Ха-а…

Отступив на секунду и переводя дыхание, он медленно пятился, оставаясь настороже. И вдруг спиной наткнулся на что-то теплое.

Это был его неожиданный спаситель.

Леннокс почувствовал странное, непривычное волнение от мысли, что он теперь обязан незнакомцу собственной жизнью.

К тому же…

«Я… доверил кому-то свою спину».

Да, так сложились обстоятельства. Но довериться незнакомому человеку? На него непохоже.

Кроме того, дыхание и сердцебиение человека позади были удивительно ровными и спокойными, что заставляло Леннокса чувствовать себя бесспорно защищенным. И это несмотря на то, что человек был значительно меньше и худее его, судя по росту и ширине спины.

Хм? Минуточку…

«Женщина?..»

Леннокса трясло от лихорадки, вызванной внутренними травмами, а остатки яда заставляли блуждать между галлюцинациями и реальностью. Короче говоря, он был не в своей тарелке. Он даже не понял толком, кто сражается рядом с ним – мужчина или женщина. Но времени на раздумья не оставалось: очередная партия монстров снова бросилась в атаку, и рыцарь вынужден был вновь ринуться вперед.

За спиной слышались резкий свист разрезаемого мечом воздуха и предсмертные визги монстров, одного за другим. Дыхание незнакомого воина сделалось чуть тяжелее, но он не отступал, не стонал и не издавал ни единого звука боли.

Сквозь туман в голове Леннокс мысленно отметил, что союзник силен. Исключительно силен.

Быстрый, точный, аккуратный.

И, судя по ровному дыханию, до сих пор ни разу не раненный.

Он? Она?

«Какая, в сущности, разница».

На мгновение рыцарский кодекс напомнил ему, что он должен защищать даму, а затем Леннокс подумал, стоит ли охранять кого-то, кто так хорошо сражается? Отбросив в сторону понятие чести и прочего, он понял, что сейчас защищают именно его.

Это нужно признать.

Когда-нибудь потом он обязательно вернет долг. Но сейчас… сейчас можно только опереться на нее. Это ощущение было таким непривычным, что у Леннокса дух захватывало.

После того как он стал самым молодым великим мастером меча, на самой вершине он всегда стоял один. Рыцари, народ, даже дети – все смотрели на него с восхищением снизу вверх, как на легенду, чудо, ярчайшую звезду.

И с каждым днем он становился все легендарнее. Люди приписывали ему невозможное, видели в нем спасителя, почти божество, творящее чудеса.

И хотя он действительно никогда не проигрывал, порой это было слишком тяжело. Леннокс казался себе лебедем, грациозно плывущим по поверхности, но отчаянно гребущим ногами под водой.

Он был кумиром миллионов.

Рыцарь рассвета. Свет надежды, озаряющий мир, который погружен в темноту.

Леннокс был символом абсолютной победы, человеком, который никогда не должен показывать слабость. Он излучал негасимый блеск и великолепие. Даже когда бушевали бури, он должен был непоколебимо стоять в центре.

Если в его душу закрадывались сомнения, он не смел допускать ни малейшего проявления слабости. И никогда не задавался вопросом: «Смогу ли я?» Потому что обязан был сделать.

Когда его учитель, единственный духовный ориентир, умер, Леннокс впервые пришел к мысли, что так, вероятно, будет всегда. Одинокая жизнь. Одинокая смерть. Никто не увидит и не поймет уязвимости «величайшего рыцаря».

Такова его судьба.

И он принимал ее.

До сегодняшнего дня.

Сегодня он впервые после смерти учителя был спасен кем-то другим.

Но прежде чем гордость лучшего рыцаря была уязвлена тем, что он обязан жизнью постороннему человеку, любопытство побудило его подняться.

Любой, кто хоть немного разбирался в мечах, должен был узнать Леннокса. Его портреты украшали все торговые площади империи.

И все же эта женщина пришла на помощь без колебаний. Спасла его, не поведя бровью, когда он был в полном смятении, измученный и жалкий.

«Кто же она?»

Эта мысль едва успела оформиться в его голове, когда ноги подкосились и мир закружился перед глазами. Он попытался удержать равновесие, но жар обжигал изнутри, веки тяжелели. Леннокс уперся мечом в землю, из последних сил пытаясь устоять, но все было напрасно.

Его разум полностью затуманился.

Перед глазами замелькали галлюцинации из детства, за которыми последовали воспоминания о первом опыте, близком к смерти, о восторге оттого, что он впервые превзошел своего учителя, о переполняющих эмоциях, когда он присягнул Вернеру на верность,