Баронство в подарок (СИ) - Экле Дар

Я повернулась и посмотрела в сторону покоев Торвальда. Он лежал там, беспомощный, но его имя, его украденное у меня имя, теперь гремело на весь регион.

«Наслаждайся славой, господин Регент, — подумала я с горькой иронией. — Она, как и все в этом замке, ненастоящая. И когда она рухнет, она похоронит под собой нас обоих»

Сегодня Гайде исполнилось шестнадцать. Я подошла к зеркалу, чтобы оценить результат двух лет жизни в этом теле. Из него на меня смотрела почти взрослая девушка. Стройная и высокая, без и следа былой худобы, с плечами, расправленными от регулярных тренировок с клинком. Прямые, длинные волосы цвета спелой пшеницы уже не висели безжизненно, а были густыми и сильными, отливая на солнце темным медом. Светлая кожа, которой я когда-то так гордилась в прошлой жизни, теперь покрылась ровным золотистым загаром** от бесчисленных поездок по баронству и часов, проведенных с стражей на тренировочном плацу.

Но больше всего меня поражали глаза. Раскосые, цвета весенней листвы, они хранили в своей глубине тень, не по годам усталую и слишком уж внимательную. В них читалась не просто юношеская серьезность, а тяжесть знаний и решений, которые мне пришлось принять. Небольшой прямой нос и припухлые, но сжатые в привычную сдержанную складку губы завершали портрет той, кем я стала — не просто баронессой, а правительницей, выкованной в тайне и постоянной опасности.

Два года. Два года я была призраком, отбрасывающим длинную, причудливую тень, которую все принимали за реальность.

Моя власть была иллюзорна, как мираж, но ее корни проросли глубоко. Слуги встречали меня не просто поклонами, а взглядами, полными преданности, которую нельзя было купить — только заслужить. Управители, встречаясь со мной, обсуждали не «волю Регента», а планы на будущий сезон, спрашивали моего мнения. Стража по-прежнему тренировалась со мной, и теперь в их приветствии сквозило не просто уважение, а готовность. Они видели во мне не барышню, а лидера.

Но чем прочнее становилась моя власть на земле, тем зловеще сгущались тучи на горизонте.

Фредерику было уже четырнадцать. Детская надменность сменилась холодной, цепкой подозрительностью. Он видел, как замок и земли функционируют с безупречной эффективностью, которой его отец никогда не обладал. Он слышал, как крестьяне благословляли «барышню», а не Регента. Он стал тенью моей тени, вездесущим и неумолимым. Его вопросы стали острее, взгляд — пронзительнее. Он искал трещину в моей маске, и я знала, что рано или поздно он ее найдет.

Из столицы приходили тревожные вести. Успехи баронства Рокорт, приписанные Торвальду, не остались незамеченными. Королева, моя дражайшая тетушка, уже не просто напоминала о вассальной верности. Ходили слухи, что она с интересом расспрашивала о «феноменальном выздоровлении финансов» в одном из самых отсталых своих владений. Ее аппетит был пробужден, а аппетит монархов редко удовлетворяется одними отчетами.

Еще одна угроза маячила в лице Ковена магов. Элдор, мой высокомерный преподаватель, в последнее время смотрел на меня с странным, оценивающим любопытством. Он не мог не чувствовать исходящую от меня энергию, особенно после инцидента с волками. Он пока молчал, но я знала — его донесение в Ковен может стать для меня смертным приговором. Женщина с магией Силы? Здесь это считалось бы чудовищной аномалией.

И над всем этим, как дамоклов меч, висела моя собственная, пробудившаяся сила. Она дремала во мне, дикая и необъезженная. Порой, в момент раздражения или страха, я чувствовала, как она шевелится, жаждя вырваться, как тогда, с волками. Контролировать ее было все равно что пытаться удержать на аркане молодого жеребца — требовались невероятные усилия и постоянная бдительность.

Я отвернулась от зеркала и подошла к окну, глядя на уснувшее баронство. Огоньки в деревнях, которые я спасла от голода и болезней. Темный силуэт лесопилки, что дала людям работу. Все это было моим творением.

«Два года я была тенью, — пронеслось у меня в голове. — Пряталась за спиной беспомощного тирана, отстраивала его же владения, боялась собственной силы. Но тени растут на закате. Фредерик, королева, маги... они уже здесь. Они стучатся в дверь. Скоро мне придется выйти на свет и встретить их лицом к лицу. Не куклой, не тенью, а Гайдэ фон Рокорт. И я должна быть готова».

Я сжала руку в кулак, чувствуя, как по телу пробегает знакомая дрожь — смесь страха и решимости. Готовиться было уже некогда. Буря приближалась.

Глава 17

Лето в Силесте в тот год было щедрым на солнце и теплые ливни. Поля, за которыми с такой заботой ухаживали, зеленели буйно и обещали богатый урожай. Воздух звенел от птичьих трелей и гула работы — стука топоров на лесопилке, смеха детей в деревнях и ровного, деловитого гомона, заменившего собой унылую, голодную тишину двухлетней давности.

Я проводила большую часть дней в седле, объезжая баронство. Моим новым проектом стали дороги. Грязь, превращавшаяся в непроходимое месиво после дождей, была главным препятствием для торговли. Я «подкинула» управителям идею мостить основные пути булыжником, добываемым в предгорьях. Работа была каторжной, но я обеспечила людей хорошим пайком и платой, и теперь вдоль главной трассы, ведущей к рудникам, выросла целая бригада каменотесов и укладчиков. Я сама часто появлялась там, чтобы лично проверить качество работы. В простой льняной рубахе и штанах, с волосами, туго заплетенными в косу, я мало походила на баронессу, и сначала мужики смущались и норовили встать на колени. Но я быстро положила этому конец, взяв в руки кирку и показав, что не боюсь работы. Теперь они встречали меня кивками и деловыми докладами, а в их глазах читалось не подобострастие, а уважение.

В один из таких дней, когда я стояла на обочине, обсуждая с бригадиром проблему дренажа, по дороге, поднимая облако пыли, промчалась знакомая повозка. Она была запряжена не лошадью, а крепким валкиром — местным вьючным животным, помесью мелкой лошади и козла, скурпулезно выведенной для горных троп. На облучке сидела Марта. Ее обычно невозмутимое лицо было искажено беспокойством, а вожжи она держала так, будто хотела выжать из животного последние соки. Увидев меня, она отчаянно замахала рукой.

— Гайдэ! Барышня! К Дагире! — ее голос срывался от одышки и волнения. — Беда!

Я, не задавая лишних вопросов, вскочила на своего ящера и пришпорила его, догоняя повозку. Марта, тяжело дыша, кричала мне на ходу:

— Месяц назад говорила — не выйдет! Ребенок лежит неправильно, не может она его родить! А сейчас воды отошли,