Отвергнутая жена. Хозяйка ледяных земель (СИ) - Катрин Алисина

А я… Роксана, она искала их! Она решила изменить судьбу.

Но почему через двадцать лет?

И что случилось с Исси? Роксана была на озере одна.

Поднимаюсь на кровати на локтях. Надо собраться с мыслями. Сегодня — церемония.

Боль утихла, и я надеюсь, что лекарь ошибся. Я смогу выйти к своим людям.

Но только спускаю ноги с кровати и пытаюсь встать, как снова охаю от боли и падаю обратно. Она пронзает все тело так, словно у меня сломана кость.

Может, костыли сделать?

Размышления прерывает служанка. Я уже видела ее раньше и теперь улыбаюсь знакомому лицу.

Она заглядывает в комнату, чтобы сказать:

— Ох, вы проснулись, леди! Я подготовлю вам умывание. Принесу сюда. Не переживайте. И завтрак почти готов! Как вы себя чувствуете?

— Отлично, — бодро улыбаюсь я. Хотя сама незаметно сжимаю подушку, чтобы отвлечься от боли в бедре. — Я готова к церемонии.

Глава 20

Не успеваю умыться, как меня приходит осмотреть лекарь.

— Заживление идет очень хорошо, — радуется он.

А я сжимаю его руку.

— Мне нужны костыли, — требовательно смотрю на него.

— Что? — теряется мужчина.

Я коротко объясняю, что хочу от него. Некоторое время лекарь спорит: «Нет, вам нельзя вставать, леди. Нет, вы не сможете ходить даже с этими штуками. Да? Все в столице их используют? Это новый писк врачебного искусства?» — последнее он произносит с сомнением.

Я убедительно киваю. И лекарь сдается.

Через пару часов мне изготавливают самые простые, некрасивые подпорки. Но этого достаточно, что опираться на них и передвигаться подпрыгивая на одной ноге. Переодеваюсь с помощью служанок.

Приняв вертикальное положение, понимаю, что жуткая боль сразу возвращается. Похоже, от того, что кровь приливает к бедру.

Кружится голова, перед глазами пляшут черные звездочки. Давление.

— Жители собрались на площади перед замком, — заглядывает ко мне Осберт.

Видит меня и тут же с сомнением произносит:

— Давайте перенесем церемонию?

Дворецкий стоит в дверях, и за его спиной, в коридоре, я слышу насмешливый голос Анберы.

— Ох, ниса испугалась говорить с толпой простолюдинов? Я понимаю, дорогая, — выделяет последнее слово она. — Ты боишься. Для такой как ты это нормально, — хихикает она. — Ты же всего лишь…

Анбера подходит к двери, отпихивая побогравевшего от злости Осберта. А я только успеваю отшвырнуть свои костыли и опереться рукой о стену. Стараюсь незаметно поджать ногу, чтобы не наступать на нее.

Боль усиливается, и я с трудом стою.

Анбера врывается в мои покои, и уголки губ золовки опускаются вниз. Она в ярости разглядывает меня.

— А я думала ты прикрываешься болезнью, чтобы не выходить к жителям, — цедит она. — А ты… выходит… соврала? — ехидничает она. — Ничего-то у тебя не болит? — она жадно вглядывается в меня.

— Ничего не болит, — я улыбаюсь, глядя на золовку. — Но ты отвлекаешь меня.

— Кажется, ты побледнела, — с ядовитой заботой цедит Анбера, не обращая внимания на намеки. — На ногу все-таки больно вставать? — замечает она мою странную позу. — Но ты не переживай, — она подходит ко мне, — я выйду к жителям вместо тебя.

Звучит это уже с откровенной угрозой. И я ожидаю, что Анбера меня просто толкнет, заставив упасть.

На помощь приходит Осберт. Он буквально подхватывает Анберу под руку и цедит:

— Я провожу вас, леди.

Золовка вырывает руку с воплем:

— Что ты себе позволяешь? — яростно сверкает глазами на Осберта.

Замахивается, чтобы дать оплеуху.

А я прихожу в себя. Никогда не переносила, если моих людей обижают.

— Анбера, — холодно произношу я.

В одном этом слове звучит и приказ, и угроза, и требование. Анбера, не ожидавшая такой повелительности от нисы — тушуется. Опускает руку.

— Уходи, ты здесь ни к чему, — холодно приказываю я.

Несколько мгновений Анбера стреляет по сторонам черными от злости глазками, но не может найти причин остаться.

— Тебя все равно они не примут, — презрительно бросает на прощание золовка. — Сколько не пытайся, была нисой, так и останешься нисой.

И после этих слов в воздухе повисает невысказанное золовкой унизительное значение слова ниса.

Недостойная.

Глава 21

А когда она наконец-то уходит, я без сил падаю на руки Осберта.

— Я помогу вам дойти до помоста на площади, леди, — бормочет он.

Я опираюсь на Осберта, помогаю себе костылями, и как-то добираюсь до выхода на площадь. Мысленно благодарю местных богов за то, что мне не приходится ехать в город для церемонии.

Голова кружится от боли, перед глазами пляшут звездочки и меня немного подташнивает. Соображаю плохо.

Но стоит дверям открыться, как я отшвыриваю костыли и иду вперед, словно ничего и не болит вовсе. Позволяю себе лишь небольшую поддержку от Осберта.

На мгновение нас останавливает Ругнор. Взбудораженный мужчина подбегает, чтобы прошептать:

— Мы нашли его, леди Эдельред, нашли нападавшего!

— Кто он? — я хватаю Ругнора за руку. — Где он?

— Он в темнице, леди, — шепчет Ругнор. — Мы не знаем, кто это. Но мы узнаем! — торжествующе обещает он. — Из него все вытащим!

— Хорошо, — киваю я. — Иди. Сейчас мне нужно… — я пошатываюсь. Цепляюсь за локоть Осберта.

— Леди Роксане нужно спуститься, — рыкает всегда такой тихий Осберт на Ругнора. — С подобающим достоинством! С дороги!

— Да, леди, да, — испуганно кивает Ругнор. И отходит.

Киваю с благодарностью.

Спускаюсь по лестнице.

Жителей пришло много, кажется здесь собрался весь город. Площадь заполнена до отказа.

Я вижу несколько знакомых лиц.

Ступени заканчиваются. Едва я касаюсь земли, как ко мне подлетает охотница Родерин. Благожелательно улыбаясь горожанам, подхватывает меня под руку с другой стороны.

Отсюда нас видят лишь первые ряды, и я позволяю этот жест помощи.

— Зачем вы встали на ноги, леди? — шипит Родерин.

Но я слышу в голосе восхищение.

— Из-за леди Анберы, да?

Я не отвечаю. Сил едва хватает на то, чтобы шагать вперед. Родерин продолжает:

— Узнала я про нее. У меня сестра в замке работает, — мы как раз подходим к помосту, на котором я буду произносить речь. Родерин поддерживает меня, когда я поднимаюсь и произносит, — И леди… спасибо вам, что вышли. Что не позволили леди Анбере принять управление.

Эти слова слышат несколько человек из первых рядов, и я замечаю, как они с благодарностью кивают. Это подбадривает и придает сил.

Я поднимаюсь на импровизированную сцену и иду вперед без помощи и поддержки. Каждый шаг отдается невыносимой болью в бедре. От чего начинает раскалываться голова, а перед глазами двоится.

Понимаю, что слегка покачиваюсь. Стараюсь держаться прямо. Добираюсь до середины