Укрощение строптивой некромантки - Виктория Серебрянская

— Во-от! — И я увидела, как в двери появилась рука, тыча в бывшего эльфа дрожащим пальцем.

— Тьфу ты! — сердито отозвался скелетон, которому почему-то быстро надоела забава. — Сам такой! А я обычная женщина! — Ан нет, не надоела. — Ослеп, что ли? Или накурился грибов?

— Я не курю! — обиделся придворный. — А ты куда подевал Дору?

И тут меня словно демон дернул за язык:

— Дора, кто там? — протянула капризным голоском, повысив тон.

— Ва-ас сро-о-очно-о же-елае-ет ви-идеть ваш ба-атюшка-а-а-и-и-импера-атор! — заикаясь, проблеял из-за двери гонец.

— Скажи: сейчас приду! — отозвалась я с секундной заминкой.

Вот сейчас и узнаем, как батюшка отнесся к появлению у меня новых слуг. От этой мысли почему-то предательски екнуло сердце.

Доедала завтрак торопливо, не чувствуя вкуса. Мыслями пребывая уже в кабинете папеньки и пытаясь придумать себе оправдание.

— Сидите тихо и не высовывайтесь, пока я не вернусь! — напутствовала скелетонов, закончив завтрак и прополоскав рот. Раньше я подобными мелочами не слишком заморачивалась. Но сейчас почему-то категорически не хотелось, чтобы папенька догадался, какое большое удовольствие я получила от ерунды: обыкновенней еды. — Дверь никому не открывать, не пакостить и не шуметь! Помните: вас все еще могут упокоить, а меня посадить снова в тюрьму!

— Да, мамочка! — с поклоном отозвались три шельмеца.

Я опешила. А потом прошипела с бессильной злостью:

— Сама упокою!..

Из-за этой стычки из комнаты выскочила злая, по коридорам шла смело и решительно, расправив плечи и высоко задрав подбородок. А в дверь императорского кабинета стучала уверенно, как никогда.

— Входи, Розамунда! — донеслось из-за двери. Папенька был невозмутим. Но это еще ничего не значило.

Император в кабинете был один. Совершенно спокойный и флегматичный, как сытый дракон, он сидел на своем обычном месте и что-то писал. Войдя, я склонилась в положенном реверансе, ожидая, что вот сейчас меня промаринуют в поклоне от души. Но папенька удивил. Не отрываясь от документов, разрешил:

— Можешь встать. И присаживайся.

А вот это уже внушало надежду, что император все еще не в курсе последней выходки единственной дочери. И я прикусила губу, лихорадочно раздумывая, сознаваться или нет. Рано или поздно, но папенька узнает про скелеты. Просто если поздно, может, не так будет сердиться?

Впрочем, как оказалось, звали меня совсем не за тем.

— Мне доложили, что тебя взял под свое покровительство молодой тер Эйтель? — как ни в чем не бывало, поинтересовался император, заканчивая писать и сворачивая написанное в свиток, а затем опечатывая его официальной Императорской печатью. — Что ж. Это даже хорошо. Парень из хорошего и старинного рода, сильный маг… Я не буду возражать против вашего брака!

Слова папеньки захватили врасплох. Я даже на несколько секунд задохнулась от услышанного и утратила дар речи. Но потом опомнилась и возмутилась:

— У него, вообще-то, невеста есть!..

Папенька поморщился, складывая перед собой руки и сплетая между собой пальцы:

— Невеста?.. Вообще-то, женитьба на дочери императора куда престижней! И лучше способствует карьере. Думаю, тер Эйтель прекрасно это осознает. А любовь — это роскошь, которая доступна лишь беднякам, Розамунда. Мы себе этого позволить не можем. Нам нужно думать о благополучии рода и его продлении. Поэтому, уверен, если намекну тер Эйтелю, что не против брака, он…

— Папенька! — не выдержав, возмутилась, перебивая родителя. — Да как ты можешь!..

Папеньке не понравилось, что его перебили.

— Обыкновенно! — хмуро покосился на меня исподлобья любящий родитель. Нет, Император. Именно с большой буквы. — Пора уже взрослеть, Розамунда, и брать на себя ответственность. Детство давно позади. Да, у тебя есть два старших брата, и тебе с ранних лет давали свободу. Наверное, избыточно. Ведь даже имея двух братьев, ты можешь оказаться на троне. Жизнь просто так повернется. И что ты тогда будешь делать? Когда на твоих плечах окажется ответственность за целую империю?

Я опешила. Чего-чего, а подобной отповеди не ожидала точно. Впрочем, чтобы папенька не говорил, принимать решения я научилась давно. Вот и сейчас, опомнившись, буркнула:

— Что-что… Подниму парочку самых умных деятелей прошлого и заставлю помогать в управлении империей!

Папенька почему-то не удивился ответу. И не возмутился. Только поморщился.

— Вот ты правильно сказала: деятели прошлого! Время не стоит на месте. Их методы давно уже поросли мхом. И более не годятся для империи, — неожиданно терпеливо начал пояснять мне родитель. — На вверенных тебе землях воцарится хаос, если ими будут управлять устаревшими методами, а императрица только будет дергать за ниточки свою ручную нежить, не вникая в дела. Нет, дочь, это не годится. Так и до революции недалеко. Потому я и хочу, чтобы ты выбрала себе супруга. Позаботилась о продолжении нашего рода. И обеспечила себе поддержку, если со мной и твоими братьями что-то случится. Ты меня понимаешь, я надеюсь?

Разговор принимал какой-то странный, неожиданный поворот. Обычно папенька на меня орал и топал ногами или стучал кулаком по столу, в зависимости от того, стоял он или сидел. Сейчас же… Мне даже думать не хотелось про то, о чем вел речь родитель. Ну что, скажите на милость, может случиться сразу с тремя здоровыми, сильными, цветущими мужчинами?! Ничего. Я почти в этом уверена.

— Понимаю, — буркнула, в конце концов, под пристальным взглядом папеньки. И дерзко добавила: — Но уверена, что с вами ничего не произойдет! И отбивать тер Эйтеля у его возлюбленной не буду!

Папенька хмыкнул, видимо, ничуть не удивленный моим протестом.

— Тогда созовем бал, на котором ты сможешь присмотреться к потенциальным супругам. Если захочешь, можешь поучаствовать в отборе кандидатов.

Я на мгновение задумалась. Но не над списком возможных женихов, а можно ли зачаровать приглашения так, чтобы кандидаты даже не приехали на бал? По всему выходило, что нет. Даже у обычной аристократии корреспонденция в обязательном порядке проходила магическую проверку на выявление всяческих нежелательных сюрпризов. А уж в королевских дворцах и подавно. Папенькины маги подобного безобразия не допустят. Это же международный скандал! А жаль.

— Я подумаю, — буркнула в итоге, не желая сдаваться. Замуж я не собиралась.

Папенька принял мой ответ. Не знаю, поверил ли, но кивнул головой:

— Тогда можешь быть свободна. До завтра. И зайди к матери! Императрица хочет убедиться, что ты не пострадала в тюрьме. И да! Рози, — папенька прищурился, — без фокусов! Или накажу тер Эйтеля.

А вот это было уже совсем нехорошо. Блондина я подставлять не собиралась. Поэтому пришлось, скрипнув от досады зубами, согласиться:

— Договорились.

Меня кивком отпустили.

К двери шла, недоумевая: неужели папенька еще не знает про скелеты? И надо ли