Король Самайна. Проклятие фэйри (СИ) - Анна Айдарова

А может быть… у меня получится, и он сжалится надо мной, разрешив вернуться в мой привычный мир? В мою жизнь. Пусть в голодную и холодную, но… мою.

Я закончила зашивать последний разрез, откусила нитку зубами, провела пальцем по шву. Почти незаметно. Аккуратно. Что ж, мама, ты оказалась права. И прабабушка тоже. Только вот маму я слушала, а прабабку — нет.

Я вычистила плащ и, разложив его сушиться у огня, занялась курткой. Работы тут было немного, и я, порядком уже уставшая, надеялась закончить побыстрее.

Не получилось.

Мой хозяин стоял в дверном проеме и наблюдал за мной…

Давно ли? Я вспомнила свои мысли о нем и тут же покраснела.

— Вина, — бросил он и повернулся, чтобы уйти. Милосердный Бог, как меня пугает это безучастное равнодушие… до ужаса, до того, что я забываю вообще все…

— Господин Тирн… — выдохнула я.

Я всего лишь хотела спросить, какое именно вино мне принести — в кладовой лежали бутылки, стояло несколько бочонков…

Но мой хозяин замер. И резко развернулся — резко, всем корпусом. И его глаза… там была такая ярость, такая ненависть…

— Что ты сказала? — его низкий голос сорвался на шепот.

Доли секунды хватило, чтобы разъяренный фэйри оказался рядом со мной, схватил за плечи. А я никак не могла понять, что я сделала, чтобы вызвать такую ненависть.

— Ты… — он выплюнул это слово, почти задохнувшись. И оттолкнул меня. Не сильно, но с таким презрением! Я отлетела к стене, ударившись о каменную кладку.

— Для тебя я — Ан Тирн! — прошипел он, явно изо всех сил сдерживаясь.

Я сползла по стене на пол. На моих плечах остались красные следы от его пальцев. И я смотрела на эти пятна, на разорванный рукав, и никак не могла заставить себя встать, унять дрожь.

— Вина, быстро, — рявкнул он.

Развернулся и ушел. Его шаги гулко отдавались в тишине дома.

Глава 13

Я не знаю, в какой момент решила, что это хорошая идея.

Может быть, когда поняла, что все двери заперты.

Может быть, когда осознала, что в этом мире у меня нет ни союзников, ни доброжелателей, ни даже элементарной защиты.

А может быть, когда устала бояться.

Огонь в камине нагло, вовсю трещал — как будто смеялся надо мной, над моими тупыми идеями.

Хозяин сидел в кресле и не обернулся, когда я вошла. Но он знал. Я это чувствовала.

— Господин Ан Тирн, — тихо окликнула я, — я все сделала. Вот.

Я осторожно пристроила аккуратно сложенные вещи в соседнее кресло и замерла.

Он никак не реагировал.

Я стояла рядом, смотрела в пол, дергала тесьму на лифе платья и не знала, что делать дальше. Сказать что-то? Попросить прощения? Или…

Эльф оторвался от созерцания огня и перевел взгляд на меня. Равнодушие сменилось насмешливым интересом.

Я дергала эту дурацкую тесемку, не в силах прекратить это движение, а хозяин медленно скользил взглядом по моей фигуре. Он разглядывал меня с откровенной издевкой. Как вещь на рынке, оскорбительно и оценивающе.

Он знал, он все уже видел, знал и понимал.

А потом он встал и оказалось, что мы почти рядом.

— Я помогу? — шепнул он, склонившись к самому моему уху.

Одной рукой он приподнял мой подбородок, заставляя смотреть на него, вторая рука скользнула к завязкам на лифе платья. Его шнуровка послушалась сразу. Я почувствовала, как ослабла ткань…

И никакой нежности. Никакого трепета. Его рука скользнула к ключице, и потом ниже, освобождая мою грудь от платья…

Белье я предусмотрительно не надела и теперь тряслась от страха: он действительно мог сделать дальше все, что пожелает. Но действительно ли этого хотела и я?

От его прикосновений у меня все сжималось внутри, болезненно и сладко, особенно внизу живота.

— Ты дрожишь. Тебе страшно? — он вновь склонился к моему уху, и его легкое дыхание обожгло мне шею. Его ласки становились все настойчивее и интенсивнее, меня трясло от страха, от новых ощущений, пока он не сжал мою грудь до боли. — Страшно, правда?

Да. Но я не знала, что страшнее — если он продолжит или если остановится.

Он не останавливался.

Платье, сдернутое с плеч, безвольно болталось на талии, а его рука уже скользнула вниз, к бедрам. А потом еще дальше.

— Пожалуйста, не надо, — просипела я, не в состоянии даже сказать нормально. — Пожалуйста.

Меня уже ощутимо трясло, и не от наслаждения, а от страха. Его тонкие пальцы ласкали мой клитор, проникая все глубже и глубже, и я должна была бы биться от восторга, экстаза и в конвульсиях оргазма. Но все это отступало под его холодным, почти ненавидящим взглядом.

— И ты правда думала, что я возьму тебя? — тихо спросил он.

Его рука все еще оставалась там, внутри. А я не могла еще раз попросить остановиться — это был мой план. Моя глупая, отчаянная попытка.

— Скажи, — шепчет он, — ты бы смогла выдержать это? Неужели ты не боишься меня?

Я не отвечаю. Я не могу. Горло сухое, как пепел. Меня трясет уже слишком ощутимо, пока рука, державшая меня за подбородок, медленно скользит по моей коже — вниз, к обнаженной груди.

— Я монстр, — шепчет он. — Чудовище. Убийца. Неужели ты пришла предложить свою невинность такому, как я?

Его пальцы вновь сжимают мою грудь, но куда сильнее, чем раньше, куда сильнее, чем нужно. До боли. Намеренно.

Я вздрагиваю.

— Вчера я убил четверых, — его вкрадчивый шепот, кажется, везде. — Но ты даже не спрашиваешь об этом. Хотя боишься. Ты правда думаешь, что я не сделаю этого с тобой? — шепчет он. — Что меня остановит твой страх? Или твоя невинность?

Я не могу больше выдержать. Он сделает. Действительно сделает то, для чего я пришла сюда. Только вот…

— Пожалуйста… — прошу я еще раз, — пожалуйста, не надо.

Это звучит жалко. И я ненавижу себя за этот тон.

Он замирает.

— Вот, — говорит он удовлетворённо. — Наконец-то правда. Но ты пришла сама. Ты сама решила, что хочешь попробовать. Ты решила поиграть со зверем.

Он отступает на шаг, а я не могу пошевелиться. Я как распятая на столе лягушка, модель для препарирования — стою,