Мы те, кто умрет - Стасия Старк
Отвлеки его.
Опуская руку, я прижимаю внешнюю сторону запястья к декоративному клинку на его бедре. Клинок вспарывает кожу, боль острая и мгновенная.
Роррик ослабляет хватку и втягивает воздух, почувствовав внезапный запах крови. Когда он поворачивает мое тело, чтобы понять, откуда запах, я подсекаю его.
Кинжал, кинжал, кинжал.
Роррик мгновенно вскакивает на ноги, но я вытаскиваю еще один серебряный кинжал из ножен в левом ботинке.
— Умная девочка. — В его глазах появляется блеск безумия. Ему весело.
И почему бы и нет? Ему даже не нужно использовать свою силу, чтобы убить меня.
— Я скажу тебе одну вещь, ты действуешь с умом. Ты всегда думала на три шага вперед? Или ты научилась этому здесь, потому что значительно уступаешь всем по силе?
Слова произнесены небрежно, но он кажется искренне заинтересованным.
— Хочешь знать? Уходи отсюда, и мы сможем поговорить об этом в другой раз.
Он цокает языком.
— Я — причина, по которой ты все еще дышишь. Тебе следовало бы целовать мои ноги.
Я моргаю, и Роррик выбивает клинок из моей руки, а затем небрежно протягивает руку и толкает меня.
Я лечу по воздуху и падаю на песок. Впервые я понимаю, как Тирнон сдерживался, когда тренировал меня. Вампиры невероятно сильные и быстрые, а Роррик быстрее большинства из них.
С рычанием я поднимаюсь на колени, но Роррик подходит ко мне и опрокидывает на спину. Я не жду, пока он устроится поудобнее. Просто замахиваюсь и со всей силы бью кулаком ему в нос.
Он инстинктивно поднимает руку к лицу, и я пытаюсь стряхнуть его.
Но уже слишком поздно.
Одной рукой он обхватывает мои запястья, удерживая мои руки между нами. Толпа ликует, но я смотрю на Роррика.
Я не двигаюсь. Я едва дышу.
Медленно он проводит большим пальцем по моей шее. Движение легкое, неторопливое. Он пристально изучает мою кожу, словно ищет что-то.
Я запрокидываю голову и встречаюсь взглядом с пылающей синевой.
Тирнон стоит в ложе. Он срывает с себя шлем и что-то шепчет мне.
Сильные пальцы впиваются в мое лицо.
— Я не люблю, когда меня игнорируют. — Глаза Роррика сияют безумным, торжествующим светом.
Он собирается сломать мне челюсть. Я вздрагиваю, и его пальцы тут же разжимаются. Кто-то кричит, и Роррик медленно поднимает голову. Толпа замирает.
Я прерывисто вздыхаю.
— Что ты делаешь? Что все это значит?
— Это? — Он продолжает поглаживать мою шею, переключаясь на мысленную связь. — Это урок. Тебе, Тирнону и всем присутствующим.
— Урок от кого? От тебя?
— От моего отца. Но я никогда не упускал возможности доказать свою точку зрения.
— И что же это за точка зрения?
— Это касается только меня и моего брата. Ты всего лишь инструмент, который я использую, чтобы донести свою точку зрения.
— Если ты убьешь меня, Тирнон убьет тебя.
В глазах Роррика мелькает что-то непонятное, за чем тут же следует удивление.
— Ты действительно в это веришь, да? Уверен, что часть Тирнона тоже в это верит.
— Убей ее, — кричит кто-то, и я замираю.
— Что думаешь, маленький новобранец? Я должен сделать то, что они хотят? — громко спрашивает Роррик.
— Пощади! — кричит кто-то другой, и Роррик хмыкает.
— Ты выглядела такой свирепой, когда выходила на эту арену. Чего ты надеялась добиться?
— Я же сказал тебе, Эстер чем-то накачала Мейву.
— Если ты лжешь, мой отец заставит меня убить тебя.
Заставит.
— Как будто тебе это не понравится. — Мой пульс учащается, и Роррик снова опускает взгляд на мою шею.
Его рассеянность позволяет мне высвободить руку, и я снова целюсь ему в лицо.
Он смеется, хватает меня за запястье и подносит его ко рту. Полные губы оскаливаются, обнажая белые зубы и ужасающе острые клыки.
— Я не лгу, — вырывается у меня. — Эстер сделала это. Это против правил.
Глаза Роррика становятся такими холодными, что я вздрагиваю.
— Возможно, это так, но я все равно должен преподать тебе урок.
— Нет, не должен.
Его взгляд скользит к ложе, прежде чем встретиться с моим.
— О, я должен.
Он намекает, что у него нет выбора.
В глазах темнеет, страх охватывает все мое существо. Дыхание Роррика щекочет мое запястье.
— Расслабься, дорогая, возможно, тебе это даже понравиться.
Жертва. Он делает меня жертвой. Я лежу на спине, пойманная, в его власти, перед тысячами людей, которые разнесут эту новость. Которые расскажут о моей слабости всем, кто захочет слушать.
— Не надо.
— Хм. Умоляй еще.
Я сжимаю губы, и Роррик наклоняется ближе.
— Умоляй.
Я не буду.
— Это все равно ничего не изменит. — Он изучает мое лицо. — Я мог бы сделать так, чтобы тебе было приятно, но что-то подсказывает мне, что тебе это не понравится еще больше. Жаль.
Его зубы впиваются в мое запястье, и я вою от боли. Толпа ревет.
Я вырываюсь, бьюсь, корчусь, как отчаявшееся животное. Роррик лишь крепче сжимает мое запястье, пока у меня не начинает жечь глаза.
Не смей плакать, приказываю я себе.
Он глотает с довольным, напряженным звуком. На мгновение он кажется почти человеком, и у меня перехватывает дыхание.
А потом он издает рычание. Я открываю глаза, не понимая, когда их закрыла. В плече Роррика торчит серебряный кинжал.
Тирнон.
Он стоит на краю ложи, его взгляд жесткий, как никогда, грудь поднимается и опускается в такт его яростному дыханию. Император с мрачным удовлетворением натравливает своих сыновей друг на друга.
И все же Тирнон не покидает ложу. Он не делает ни единого шага в сторону арены.
Роррик поднимает голову, и кровь стекает по моему запястью. Его безмолвный разговор с Тирноном — это отвлекающий маневр, который мне нужен, и я вырываю вторую руку и тянусь к кинжалу.
Роррик шипит, когда я вырываю его из плеча, но исчезает прежде, чем я успеваю вонзить клинок в его сердце.
Мы смотрим друг на друга, и внезапно я снова осознаю присутствие толпы. Среди зрителей воцаряется тишина, и Роррик кивает на мое окровавленное запястье.
— Оно будет кровоточить, пока вампир не исцелит его, — непринужденно говорит он.
— Мне все равно.
Он качает головой, глядя на меня.
— Всегда такая упрямая. — Он делает один шаг вперед, как будто ничего не может с собой поделать. — Сделай мне одолжение.
Я фыркаю и перевожу взгляд на Тирнона.
Роррик издает странный звук.
— Если ты позволишь ему
