Король Вечности - Л. Дж. Эндрюс
– Какой у нас остается выход, мой король? Вы способны контролировать Вечное море, но понятия не имеете, как восстановить отравленные острова. Как и вы, мы все оказались в ловушке на этой умирающей земле. Простите меня за то, что я пока не готов сдаться.
Мне не нужно было вглядываться, чтобы понять, что там царит гниль. Омертвевшие леса охватывали половину островов Руса. Обгоревшая листва, плодоносные деревья и посевы стали хрупкими и бесполезными. Даже некоторые источники и бухты на дальних островах почернели, выплескивая разлагающуюся рыбу и угрей, непригодных для еды.
Руса была не первой, где разложение распространялось с бешеной скоростью.
Я жаждал заполучить язык Мэрдо, но только потому, что он говорил правду. После того как земные фейри запечатали Бездну, в Королевстве Вечности что-то изменилось. Между мирами нарушилось равновесие, и яд пустил корни.
Я охотился в поисках ответов, грабил и воровал в надежде получить знания и артефакты. Единственная тлевшая в душе возможность на спасение – это сила, подаренная бывшему королю самой могущественной из морских ведьм. Дар, укрепивший власть Короля Вечности, а сейчас мне необходимо этой проклятой силы еще больше.
Потерянная мантия моего отца была талисманом, не имевшим себе равных по мощи и предназначенным для использования истинным Королем Вечности.
Беда лишь в том, что я никак не мог до нее добраться. За такой подарок полагалась определенная плата: потеряв однажды, сможешь вернуть только через десять долгих лет. Лишиться дара морской ведьмы было карой за собственную глупость. Пошел двадцатый год, как земные фейри завладели силой отца.
Десять лет назад мне выпала отличная возможность бросить вызов, но я упустил ее, сделав другой выбор. Решение, повлекшее за собой разрушение моего собственного королевства.
Вот-вот пройдет еще одно десятилетие, а я ни на шаг не приблизился к открытию этой проклятой Бездны.
Мой народ знал, что мантию отца завоевал повелитель земли. Нет нужды отсчитывать года, чтобы осознать, что шанс вернуть все обратно истекает с каждым мгновением. Неудивительно, что они решили приложить столько усилий, чтобы найти способ исцелить умирающие земли.
Я ожидал чего-то подобного, однако это не подразумевает проявления милосердия за свершившееся предательство.
Мэрдо сплюнул кровь мне под ноги.
– Когда король бросает свой народ на растерзание, отчаявшиеся готовы на все. Возможно, новый повелитель наконец-то вернет Королевству Вечности былую славу.
– Возможно, ты прав, Мэрдо. Но мы этого никогда не узнаем. – Я быстро научился сражаться с покалеченной конечностью и держать оружие в руках еще до того, как противник его заметит. Мой нож вонзился ему между ребер, после чего раздались долгожданные душераздирающие крики. Положив ладонь на костяную рукоятку, я наклонился к нему. – Мы никогда не узнаем, ибо ты не сможешь забрать то, что принадлежит мне по праву, по крови и по судьбе.
Я резко выдернул торчащее лезвие из его ребер. Старый лорд начал глухо хрипеть и задыхаться. Приблизившись к его лицу, я провел языком по лезвию, позволяя крови стекать с моих губ по подбородку.
Уколов палец острием одного слегка удлиненного клыка, я дождался появления струйки крови. Лицо Мэрдо резко побледнело.
– Поклянись в верности, Мэрдо, и тебе не придется сегодня приветствовать потусторонний мир.
Лорд шумно вдохнул и кивнул. Он схватился за изувеченный бок и снова опустился на колени. Из глотки вырвался болезненный вздох, едва мужчина наклонился вперед и прижался поцелуем к носку моего ботинка.
Я негромко и удовлетворенно усмехнулся, а затем пнул ногой, выбив ему зубы. Недавно выпущенная кровь медленно стекала по ладони. Я присел, не сумев скрыть жуткую гримасу, и провел пальцами по ране Мэрдо.
– Я принимаю твою клятву. – Через дыру в его теле я воткнул окровавленный собственной кровью нож. Ублюдок пронзительно взвыл от боли, пока я выкручивал и раздирал больше, чем требовалось. Убедившись, что моя кровь достаточно смешалась с его, я встал.
Мэрдо испустил несколько хриплых вздохов, уронив голову на палубу.
Когда воцарилась тишина, между его бровей пролегла борозда.
– М-мой король? – Он заикался, задавая вопрос, и ждал. Из раны уже тянулись багровые жилы, огибая живот, поднимаясь по грудной клетке, стремясь к слабо бьющемуся сердцу. – Он судорожно вздохнул. – Король Эрик… п-п-пожалуйста.
– Ты ожидал, что я буду петь? – наклонив голову, спросил я. – Интересно, почему. Я не спасаю предателей.
Рот Мэрдо наполнился слюной и кровью. Его глаза стали влажными и стеклянными, а тело судорожно дергалось от яда, содержащегося в моей крови. Я получил имя Кровавый певец в четыре года, после того как отец испытал магию своего наследника.
Одна простенькая песня могла бы спасти Мэрдо. Но в гробовой тишине моя кровь будет гноиться и разрушать его внутренности, пока сердце не сдастся. Не проронив ни звука, я вернул упавший трикорн на свою голову и поправил его на лбу. Перешагнув через тело Мэрдо, как через ничтожный предмет палубы, я направился к трапу, ведущему на берег.
– Ты собираешься на сушу? – Щебечущий голос Селин был приглушен под маской.
– Нашли?
– Да.
– Тогда мне нужно забрать его. – Взмахнув головой, я жестом указал на Атола. – Проследи, чтобы он понял, что произойдет, если захочет пойти по стопам своего отца.
На полпути по настилу ко мне подошла еще одна фигура, и от охватившей меня злости я крепко сжал кулаки.
– Мне не нужно сопровождение, кузен.
Тэйт, мой бессменный первый командир, не сдвинулся с места. На полголовы выше меня, и сложен как широкий, мощный боевой щит. У нас была одинаковая бронзово-коричневая кожа, но волосы Тэйта, спадавшие на плечи, отливали темным, словно тени. Мои же были короче и цвета земли под ногами. Платок на голове скрывал их от посторонних глаз, но шрамы на затылке краснели от раздражения, стоило волосам отрасти.
Мы не были друзьями. Харальд, его отец, позаботился о том, чтобы та привязанность, зародившаяся между нами, когда мы были еще маленькими мальчиками, была уничтожена суровым обращением и вынужденной разлукой.
Несомненно, Тэйт подозревал, что за смертью его отца стою я. И он был прав, вот только мне казалось, что тот не добивается правосудия лишь потому, что боится стать следующим.
Скорее всего, двоюродный брат и здесь не ошибется.
– Где он? – грозно произнес я.
Тэйт поднял согнутый палец, указывая на женщину, прижимавшую к себе девчонку не старше двенадцати лет.
– Их алхимик должна была сделать из нее травяную припарку.
