Сиротка хочет замуж. Любовь не предлагать - Надежда Игоревна Соколова
Как ни странно, ничего необычного или ужасного со мной в эти сутки не случилось. Никто не пытался повторно покуситься на мою жизнь, не дарил мне непонятные флакончики. Кроме личной служанки и найры Патрисии, со мной никто не заговаривал. Я чувствовала себя в безопасности, но это спокойствие было слишком хорошим, чтобы быть правдой. Все было излишне гладко. Это, честно признаться, настораживало.
Ночью я спала тоже спокойно, без кошмаров. И проснулась бодрая, полная сил. Солнечные лучи пробивались сквозь занавески, создавая на полу золотистые пятна, и эта картина наполнила меня радостью.
И я сразу же вспомнила: принц. Сегодня я увижу принца, своего жениха. Эта мысль взбодрила меня получше любого тоника, будто энергетическая волна промчалась по моему телу. Я подскочила с постели, вызвала служанку, стала лихорадочно обдумывать, в каком бы платье появиться, чтобы сразить его высочество наповал. Так, чтобы он один раз взглянул в мою сторону, и все, прямо в сердце стрелой Купидона! Ну и заодно чтобы о своих любовницах забыл! А ведь они у него имелись, я это точно знала! Сердцем чувствовала!
Я успела и помыться, и переодеться, и даже позавтракать, а принц все не ехал.
Я вернулась с завтрака, снова переоделась, надела то, что лучше всего подходило к моему внутреннему облику. А он не ехал!
Я уже извелась вся — ходила по своей спальне туда-обратно, придумывала мысленно все, что скажу ему. А он не ехал!
Время к обеду подошло, ну, почти, а он не ехал! (принц, не обед!) Волнение переросло в легкую тревогу, и я снова начала ходить не только по своей спальне, но и по коридорам, размышляя о том, как бы произвести на принца самое лучшее впечатление. Я продумывала до мелочей каждое слово, каждую интонацию. Как бы он улыбнулся, когда я скажу ему, что мечтала о встрече с ним? Какой комплимент будет уместен, чтобы он почувствовал себя особенным?
И тут в дверь спальни, в которой я снова заперлась, постучала служанка.
— Госпожа, найра Патрисия просит вас спуститься в малую гостиную.
И тут я поняла: приехал! И даже сердце забилось часто-часто! Принц! Мой принц приехал! За мной! Я почувствовала, как волнение сменяется радостью, и в груди закипела энергия. Я вышла из спальни горделивой походкой победительницы, не без легкого трепета в душе. Мое темно-зеленое платье развевалось на ходу, словно придавая мне крылья. Шляпка-таблетка, надетая на голову, подчеркивала, что я не просто пансионерка! Я скоро стану замужней дамой! И мне надо будет покрывать голову, ну, наверное.
На ногах, правда, были домашние туфли, совсем не нарядные. Но их при желании можно было и не заметить. Главное же что? Я иду к жениху!
Дошла я в сопровождении служанки, той самой Лики, до малой гостиной на первом этаже. По пути я пыталась успокоить себя, делая глубокие вдохи и выдыхая тревогу. В голове вертелись мысли о том, как же я буду выглядеть в его глазах. Я представляла, как он обернется ко мне, и его взгляд встретится с моим. Когда я зашла в малую гостиную, то весело так улыбнулась.
Найра Патрисия находилась в комнате не одна. Она сидела чуть поодаль, удобно устроившись в своем кресле, и наблюдала за происходящим с любопытством и насмешкой. В её глазах читалось, что она ожидала какой-то спектакль, выступление, которое только-только начиналось. Впрочем, найра Патрисия уже успела познакомиться с моим поведением. Так что могла и ждать.
Но главным-то, главным было что? Правильно: принц, стоявший посередине комнаты. Он был высокий, широкоплечий и, без сомнений, симпатичный. Я не могла отвести от него глаз! Богато одетый, с изящными деталями его наряда, он выглядел как человек, который знал себе цену. Старше Ирисии, примерно тридцать пять-сорок лет, на первый взгляд.
Хмурый только почему-то. Недовольный. Нет, ну как можно быть недовольным, когда жениться едешь? Я пыталась понять, что могло его так расстроить, но мысли путались в голове, и я лишь чувствовала, как сердце колотится от волнения.
— Ирисия, поздоровайся с его высочеством, — подала голос найра Патрисия из своего кресла. Говорила она насмешливо и не скрывала своего веселья.
Я послушно присела в реверансе, кривом, правда, поднялась, еще раз улыбнулась. И затрепетала ресничками.
Принца перекосило.
— Она хоть говорить умеет? — бросил он раздраженно.
— Так ты у нее самой спроси, — все так же насмешливо заметила найра Патрисия, словно искала, чем еще подначить принца.
Принц раздраженно дернул плечом и требовательно уставился на меня, его глаза были холодными, как зимний ветер.
— Найра Ирисия, вы замуж хотите?
Хочу ли я?! Глупый вопрос! Мечтаю! А голос-то! Голос у принца! Мягкий, бархатистый! Аж мурашки по телу прошли строем! Ах, слушала бы и слушала! Я почувствовала, как в груди возникло приятное волнение, словно бабочки закружились в танце.
— Конечно, ваше высочество, — уверила я его, чувствуя, как в груди возникло приятное волнение.
— Тогда ночью приходите в мою комнату.
— Зачем? — не поняла я.
— Буду вас женщиной делать, — криво усмехнулся принц, и в его голосе послышалась нотка презрения.
Ну я же не дура, да?! Вернее, дура, конечно, но не полная! Я обиделась! Губы надула, подбородок задрожал. В глазах слезы появились, и я почувствовала, как горечь подступает к горлу.
— А свадьба? — выдала я, готовясь разрыдаться. — До свадьбы нельзя!
Найра Патрисия расхохоталась. Сидела, покатывалась от смеха, веселилась. Надо мной, между прочим! Я почувствовала, как стыд и обида накрывают меня с головой.
Принц кинул на нее злобный взгляд, еще раз дернул плечом и выскочил из комнаты.
Сбежал! От меня!
Глава 12
— Не волнуйся, Ирисия, — отсмеявшись, проговорила найра Патрисия со своего места, её голос звучал как мелодия, успокаивающая бурю в душе. — Будет тебе свадьба. У Леонарда просто отвратительное чувство юмора. Не обращай внимания.
Да у него не только чувство юмора отвратительное, но и характер — тоже! А о воспитании вообще молчу! Ни капли вежливости не показал! Невесту сразу в койку потащил, как девку какую! Я не могла сдержать внутреннего возмущения, и губы мои вновь надулись от обиды.
— Он всегда такой злобный? — все так же, с надутыми губами, спросила я, стараясь скрыть свои чувства, но они все равно прорывались наружу.
— Придворная жизнь сложная, Ирисия, — пожала плечами найра Патрисия, и в её
