Мачеха поневоле для драконьего бастарда - Алекс Скай

Отлично. Не самая крепкая ложь, но лучше, чем «я вообще-то не умею быть вашей женой в письменной форме».

Кайрен подошёл, посмотрел на её руку.

Слишком близко.

Арина вдруг ощутила, как абсурдно остро замечает детали: тёмную ткань его рукава, запах холодного воздуха и древесного дыма, длинные пальцы, шрам у основания большого пальца. У драконьего лорда были не руки человека, который только отдаёт приказы. Эти руки умели держать оружие. И, возможно, ребёнка. Хотя второе, кажется, забыли слишком давно.

— Пишите медленно, — сказал он.

— Вы всегда такой милосердный?

— Нет.

— Честно.

Она села за стол.

Первая строка далась тяжело. Письмена будто знали её лучше, чем она их. Стоило приложить перо к бумаге, рука сама вывела нужные знаки. Не идеально, не так красиво, как прежняя подпись, но читаемо. Магия тела? Память мышц? Новый мир снова подкинул удобство, от которого хотелось нервно смеяться.

Она написала отказ.

Простой, короткий, но твёрдый: прошение отзывается, леди Элира Морвент считает передачу Ноэля под внешний надзор преждевременной, вредной для дома и противоречащей воле лорда Морвента, если таковая воля направлена на сохранение ребёнка в замке.

Кайрен прочитал.

— «Если таковая воля направлена», — повторил он.

— Я оставила вам пространство для героического подтверждения.

— Вы дерзите даже в документах.

— Это не дерзость. Это встроенная проверка.

Он взял перо и ниже написал свою строку.

Быстро. Жёстко. Подпись Кайрена была совсем другой — не нож, а удар молнии по камню.

— Моя воля направлена, — сказал он.

Арина подняла на него глаза.

Несколько секунд они молчали.

В этой фразе не было нежности. Не было доверия. Не было обещания любви, конечно. Но было решение. И для сегодняшнего утра этого оказалось достаточно много.

Кайрен потянулся к печати. Металл с чёрным драконом лежал на краю стола. Он приложил её к горячему воску — нет, к странной янтарной массе в маленькой чаше, которая засветилась сама, стоило ему коснуться её пальцами.

Арина смотрела.

Печать опустилась на бумагу.

В тот же миг кольцо на её пальце нагрелось.

Она резко отдёрнула руку.

— Что?

Кайрен поднял голову.

— Что случилось?

— Кольцо.

Она посмотрела на свою руку.

Алый камень в кольце больше не просто мерцал. В его глубине вспыхнула тонкая искра, затем вторая. Тепло поползло по пальцам к запястью — не обжигающее, но настойчивое, словно кто-то невидимый проводил линию под кожей.

— Снимите его, — приказал Кайрен.

Арина попыталась стянуть кольцо.

Не получилось.

Металл будто стал частью пальца.

— Не снимается.

Кайрен резко подошёл, взял её руку.

Прикосновение было коротким, но Арину всё равно ударило странным ощущением — не романтическим даже, а магическим: будто под кожей этой чужой руки проснулся не ток, а маленький золотой зверёк и потянулся к его ладони.

Кайрен тоже это почувствовал.

Она увидела по его лицу.

Он медленно отпустил её руку, но взгляд не отвёл.

— Покажите запястье.

— Что?

— Запястье.

Арина машинально отогнула кружевной край рукава.

На коже, там, где ещё утром не было ничего, проступала тонкая золотая линия.

Сначала одна.

Потом вторая.

Они переплелись, образуя крохотный знак — крыло, обвитое башней. Тот самый герб Морвентов, но не чёрный и серебряный, как на стенах. Золотой. Живой. Едва светящийся изнутри.

Арина смотрела на него и не могла вдохнуть.

Кайрен побледнел.

По-настоящему.

— Этого не может быть, — сказал он.

Арина подняла глаза.

— Что это?

Он не ответил сразу.

Смотрел на знак так, будто тот нарушал не просто правило, а саму основу мира.

— У Элиры никогда не было родового отклика, — произнёс Кайрен наконец. — Ни одного.

— А теперь?

За дверью послышались шаги. Кто-то приближался быстро.

Кайрен резко опустил её рукав, закрывая знак.

— Никому не показывайте.

— Почему?

Дверь распахнулась.

На пороге стояла Селеста.

Её взгляд сразу скользнул к руке Арины.

И задержался.

Она улыбнулась почти ласково.

— Я, кажется, помешала.

Арина впервые за это утро поняла: да, день только начался.

И худшее в нём ещё даже не входило в комнату.

Мачеха, которой не верят

Мачеха, которой не верят

— Я, кажется, помешала.

Селеста стояла на пороге кабинета так спокойно, будто вошла не в момент, когда Кайрен торопливо закрывал рукавом странный золотой знак на руке жены, а на обычное обсуждение поставок муки.

Арина сразу поняла: эта женщина увидела достаточно.

Не всё, возможно. Не сам знак целиком. Не его форму. Но движение Кайрена, его резкость, её собственную попытку спрятать запястье — слишком многое для человека, который привык собирать чужие слабости, как драгоценности.

Кайрен отпустил её руку.

— Вы не помешали, — сказал он. — Потому что вас не приглашали.

Селеста улыбнулась чуть шире.

— Тогда мне тем более повезло оказаться рядом. Слуги сказали, что вы с леди Элирой уединились после завтрака. Я решила, что разговор касается совета рода.

— Он касается дома Морвентов.

— В таком случае я имею право знать.

— Нет.

Одно слово.

Арина почти физически ощутила, как оно ударилось о каменные стены. Селеста не изменилась в лице, но её пальцы на дверной ручке стали белее.

— Кайрен, — произнесла она мягко. — Ты слишком резко меня отстраняешь. Особенно в день, когда твоя жена проснулась другим человеком, отозвала собственное прошение и теперь, насколько я вижу, скрывает что-то под рукавом.

Вот и всё.

Стрела выпущена.

Арина подняла подбородок.

— Вы так внимательно следите за моими рукавами, леди Селеста, что мне уже неловко за платье. Оно явно не ожидало такой популярности.

Селеста перевела на неё взгляд.

— Вы сегодня удивительно разговорчивы.

— Утро вдохновляет.

— И удивительно смелы.

— Это вы уже говорили.

— Я повторю, если смысл не дошёл.

Кайрен шагнул между ними.

Не закрывая Арину полностью. Просто обозначая линию.

— Селеста, выйдите.

— После того как узнаю, что происходит.

— Вы узнаете то, что я сочту нужным сообщить.

— Род прибудет через три дня. Совет задаст те же вопросы, только жёстче. Если Элира использовала запретную магию, чтобы изменить решение по мальчику…

— Осторожнее, — сказал Кайрен.

Теперь в его голосе было то самое тёмное золото, которое вспыхивало в глазах. Не крик. Предупреждение перед огнём.

Арина машинально сжала запястье второй рукой. Знак под тканью больше не жёг, но напоминал о себе мягким теплом, будто кто-то положил на кожу тонкую нить