Фатум - Азура Хелиантус

Чертов демонюга.

— Желаешь удостоиться чести и первой побыть в роли профессора? — спросил Данталиан.

Я покачала головой с презрительной улыбкой. — Уступаю место тебе. Пока что.

Гибридка откинула волосы на плечи, и меня накрыл её аромат. Все запахи, исходившие от её тела, были резкими и, соответственно, негативными: тревога, страх, стресс. Мне стало искренне жаль её.

До этого момента её жизнь явно не была сахарной. Весь её мир перевернулся.

Химена набралась смелости и с любопытством продолжила: — А вот о рождении демонов я не знаю ничего.

Мой муж принял такой вид, будто всю жизнь ждал возможности объяснить кому-то устройство Ада и его душ. — Зачатие и рождение демонов не сильно отличаются от человеческих. Разница лишь в том, что демону требуется всего два дня, чтобы обрести облик восемнадцатилетнего. В первые же часы он осваивает базовые навыки, которыми владеет любой демон: учится говорить на всех языках мира, развивает острое зрение, учится дозировать свою силу, скорость движений и, что самое важное, управлять своим нюхом. Для демона это ключевая способность: она нужна, чтобы чувствовать эмоции других по исходящим от них запахам и распознавать расу демона перед собой.

Я с трудом сдержала смешок — это было бы некрасиво по отношению к гибридке.

К тому же, она никогда не обретет эту силу, будучи наполовину человеком.

— Значит, это что-то вроде… радара, — вставила Химена.

На этот раз я не выдержала и расхохоталась, глядя на ошеломленное лицо моего мужа. Это было уморительно.

Я решила взять ситуацию в свои руки, чтобы избежать возможного кровопролития из-за неуважения к демоническим силам, к которым Данталиан, судя по всему, относился с особым трепетом. — Но это не единственные наши силы, это лишь базовая характеристика демона. Дальше в дело вступают происхождение и полученное обучение, которые делают его более или менее грозным. А дальше остается только… тип, — сказала я неуверенно.

Данталиан сморщился. — Тип? Что ты несешь?

Я испепелила его взглядом за то, что он меня перебил. — А как мне еще ей объяснить? Попробуй сам, если думаешь, что справишься лучше.

Он вскинул бровь и в следующую секунду повернулся к Химене.

— Малышка, слушай внимательно. Демоны делятся на две категории: те, кто родился со своими силами, и те, кто черпает силы только из своих мераки.

Казалось, она хорошо усвоила информацию, несмотря ни на что.

Затем она продолжила: — А какой у вас градус?

— Ранг, — поправил он её. Я закатила глаза.

Ты выглядишь чертовски сексуально с этим твоим раздраженным видом.

Я сверкнула глазами на этого черноволосого демона с глазами, гаснущими, как ночь, прекрасно понимая, что легкой жизни он мне не даст. В каком-то смысле я уже знала, что он изменит мою жизнь.

Чего я еще не знала, так это того, какую цену мне придется заплатить.

— Мне не нравится жажда власти, которая отличает большинство демонов, поэтому я всегда игнорировала собственный ранг. Однако…

Я не успела договорить, потому что Данталиан бесцеремонно меня перебил. — Слушай, малышка. Адом правят пять великих демонов: Сатана, Люцифер, Вельзевул, Астарот и, в меньшей степени, Азазель. Теперь представь иерархию в виде пирамиды: на самой вершине Сатана, под ним — три его правые руки, адская триада, о которой ты уже знаешь. Ниже находятся Азазель и павшие ангелы, которые замыкают круг самых влиятельных фигур Ада. А затем идет пространство, отведенное только для первенцев Сатаны.

Она робко подняла руку. — Прости, не хочу тебя прерывать, но я не знаю, кто это такие.

В ответ мой муж прищурился и сжал руки в кулаки.

Пытаясь привить ему хоть каплю терпения, я поймала себя на том, что машинально барабаню пальцами по его плечу, не особо задумываясь о своих действиях. Прежде чем ответить ей, он открыл глаза и пристально посмотрел на меня.

— Первенцы Сатаны — это его дети, все зачатые и рожденные в один момент от разных матерей, а также единственные, кому дана возможность прокреации для продолжения демонического рода. Это Цербер — страж, Баал — воин, Лилит — великая мать, Мегера — черная фурия, Дагон — омерзительный, единственный, у кого нет детей, и, наконец, Хутгин — зеркальный. Да, по сути, все демоны — братья и кузены согласно человеческой генетике, но не нашей: нас ничего не объединяет. Тесные узы связывают нас только с родителями. Мой отец — Баал, а мать — Астарта, близнец Астарота. Теперь её очередь. — Он указал на меня кивком головы, заставляя раскрыть свое родство.

Ну ты и мудак.

Мне захотелось испепелить его на месте.

— Мою мать звали Сехмет, это египетская богиня, а мой отец — Вельзевул, один из трех демонов, составляющих адскую триаду. Учитывая значимость моего отца, их любовь не была запретной, и союз их крови породил уникальное в своем роде существо: я богиня и демон одновременно, я унаследовала лучшее от обоих.

Брови моего мужа взлетели вверх, но я проигнорировала это, сосредоточившись на Рутенисе, который, судя по его взгляду и приоткрытому рту, собирался что-то спросить.

— «Звали»? Значит, её больше нет? — Он тут же получил тычок от Меда, который, видимо, призывал его не задавать таких бестактных вопросов.

Я опустила взгляд в пол. — Её больше нет, — подтвердила я.

— Но разве боги не должны быть бессмертными? — спросил он с привычной грубостью.

— Раз она сказала, что её нет, значит — нет, — вмешался Данталиан, заставляя его заткнуться.

Я почувствовала нечто вроде призрачного поглаживания в мозгу.

Мне жаль, флечасо.

Нет, вовсе тебе не жаль. Ты меня не знаешь.

— Каждый родитель передает ребенку свои силы? — Гибридка попыталась разрядить обстановку.

— Не совсем. Мы наследуем те силы, которые они сами получили при рождении. А те, что тебе даруют мераки и которые ты «приобретаешь», если можно так выразиться, ты уносишь с собой в могилу.

Она снова запуталась. — Вы всё еще не объяснили мне, что такое эти «мераки».

Данталиан нетерпеливо вздохнул. — Это татуировки.

— Что?

— Пораскинь мозгами, малышка, это не так уж сложно. Люди бьют татуировки просто для красоты или чтобы запечатлеть воспоминание, у нас же всё совсем иначе. Представь тело демона как альбом для наклеек: купил, вклеил, готово. Теперь это всё твое. — На его розовых губах заиграла ухмылка.

Я покачала головой. Ему доставляло удовольствие подавать информацию как можно более травмирующим образом.

Я пнула его по голени, призывая закрыть рот. — Этот идиот хочет сказать, что мераки