Он мой Май - Евгения Ник
— Ой, Свет, а я и забыла тебе рассказать. Угу, мы теперь коллеги. Точнее, Макс — мой руководитель.
— Очу-меть! Ребята, я в шоке! И как? Вижу живые, невредимые.
— Все отлично, — улыбаюсь и перевожу взгляд на Аню. — Да?
— Да. Не сразу, но сработались.
— Потанцуем? — спрашиваю, не отводя взгляда от Рыжей, и сразу внутренне замираю, будто сам себе не верю, что решился.
Глаза Ани расширяются, становятся темнее. Она приоткрывает рот и тут же закрывает его. Делает глубокий вдох.
— Я?
— Ты, — киваю с улыбкой.
— Макс, ты уверен? — ее голос чуть осипший, словно каждое слово дается с трудом.
— Абсолютно, — отвечаю, глядя прямо ей в глаза. — Я даже в завтрашнем дне не настолько уверен, как в этом приглашении.
Светка прыскает от смеха, но тут же толкает Аню в спину и отходит в сторону, оставляя нас вдвоем.
Дараганова, не говоря больше ни слова, протягивает руку. И когда ее ладонь оказывается в моей, чувствую, как от руки идет не просто тепло, а будто магический эликсир, который проникает под кожу и вместе с кровью, разносится по всему телу.
Мы выходим в центр зала. Кладу руку ей на талию, чувствуя под пальцами тонкую ткань платья и тепло ее тела. А еще дрожь. Вот только это она? Или я дрожу? А может… Вместе?
Аня кладет свою ладонь мне на плечо, и это, черт возьми, самое интимное, что случалось со мной за последние месяцы. Нет. За всю жизнь! Ни с одной женщиной так не пробирало, как с ней.
Начинаем двигаться в такт музыке. И я действительно ощущаю себя, той соплей малолетней, что тайно сохнет по рыжей однокласснице.
— Что, опять хочешь подколоть меня? — спрашивает негромко, не отводя взгляда. — Смотришь так странно.
— Что? Нет, — отвечаю, включившись в реальность. — Ты красивая. Кстати.
— Ты тоже. Кстати, — улыбается чуть шире.
— Ань… Ты…
— Спасибо.
— За что?
— За то, что пригласил меня на танец.
— За это благодарят? — слегка удивляюсь.
— Ну… Когда этого очень долго ждал, наверное — да.
В груди вдруг что-то стреляет. А потом воспоминания крутятся на бешеной перемотке.
— Девятый класс?
— Ага, он самый, — усмехается она.
— Вот же… Стой, — вдруг осеняет меня и размазывает катком. — Я тебе нравился?
— Не то слово, у меня все тетрадки были в стихах о тебе и рисунки всякие…
Я на секунду замираю. Музыка играет, но я ее почти не воспринимаю. Слышу только стук своего сердца и ее голос. Смотрю в голубые глаза.
— А ты мне нравилась. Очень.
Она моргает, не сразу верит.
— Хамиченок, ты сейчас серьезно?
— Ага. Только я был идиот. Не знал, как с тобой быть. Комплексовал. И это бесило.
Она смотрит на меня, немного приоткрыв рот, и что-то в ее лице меняется.
— Ну ты и гад, Гривотряс!
— Эй, хватит так меня называть, Рыжая, — усмехаюсь, — ты была самая крутая в классе. Я вечно думал: вот бы она на меня посмотрела, как на парня, а не как на тупого одноклассника с прыщами и усиками.
— Прыщами? Усиками? Макс, я даже не помню такого, не обращала внимания…
— Да ладно? А ломка голоса? Когда я блеял, как больная кляча.
— Не помню такого.
— Черт…
Она молча кивает. И мы на мгновение просто танцуем. Без слов. Только музыка и сбитое дыхание. Одно на двоих.
И вдруг…
— Может, свалим отсюда? — выдаю и останавливаюсь.
Глава 10
Макс
Вот она. Та, которую я когда-то не понял. Которую хотелось зацеловать, заобнимать и гулять каждый день, таская ее тяжеленный рюкзак. А когда все изменилось, хотелось только троллить, дразнить, злить, только чтобы не признаться: нравится она мне. Не просто нравится — влюблен. А теперь нельзя не признать. Спустя годы — влюбился повторно. Взрослой любовью.
Убираю прядь, что упала ей на губы, и аккуратно выбираюсь из-под одеяла. Ищу свои вещи, одеваюсь и выскальзываю из комнаты.
Вчера после того, как мы сбежали с вечера, долго гуляли в парке. До самой ночи бродили по улочкам, наматывая километры и говорили о нашей жизни.
— Макс, сильно по-дурацки будет, если я сниму туфли? На улице тепло, даже жарко, — подняла на меня взгляд. — Ноги немного болят.
— Устала? Я тебя провожу домой, — ответил с небольшой грустью.
— Да нет, я бы не расставалась хоть до утра! — выпалила она и вдруг замолчала, опустив взгляд и слегка подрагивая ресницами. — Прости. Я дура, несу всякий бред.
— Я бы тоже не хотел расставаться, — решил сказать ей то, что кипело внутри.
Аня сглотнула и посмотрела мне в глаза, а затем замерла на моих губах.
— Макс? А я тебе еще нравлюсь? Сейчас?
— Нравишься, — сделал шаг в ее сторону. — Сначала раздражала, а потом, когда все устаканилось… в общем, да.
— Угу. И мне, — кивнула, протянула руку и слегка коснулась моего плеча.
— Раз уж мои детские фантазии сегодня сбываются, может, еще одна сбудется? — Аня улыбнулась, облизнула губы. — Хамиченок… ты поцелуешь меня?
Я не ответил. Просто подошел ближе, взял ее лицо в ладони и посмотрел в глаза. Долго. Как будто впервые.
Она не отводила взгляда. Не улыбалась. Просто смотрела, затаив дыхание, и я почувствовал, как между нами все сгустилось.
И поцеловал.
Не как в кино. Не мягко и аккуратно. А как хотел тысячу лет назад, когда был молчаливым, глуповатым подростком с сердцем в клочья. С жадностью. С натиском и, конечно, с трясучкой во всем теле. Так как целуют тех, о ком мечтали ночами, но боялись даже подойти.
Она выдохнула в мои губы, прижалась ближе, переплетая пальцы на моей шее.
— Мечты сбываются, — пробормотала она сквозь поцелуй. — Сладкие мечты.
Когда оторвались друг от друга, Аня приложила ладонь к моему сердцу.
— У тебя так сильно стучит, даже страшно, — сказала тихо.
— У тебя не меньше, — усмехнулся, прижимая ее к себе.
А потом… Мы оказались в ее квартире.
Не помню, как добрались. Нет бы вызвать такси, но пешком потащились. Ноги сами несли. Аня то босиком шлепала, то туфли надевала… Точно помню, как хлопнула за нами дверь, как она прижалась ко мне в прихожей и как я понял: все, пути назад нет.
Присел на корточки. Сам снял с нее туфли, убрал сумочку на красный пуфик у двери. Она стояла на цыпочках, пока я целовал ее плечо, ключицу, шею... Горячую, пульсирующую. Как будто в ней билось ее второе сердце.
— Макс, — прошептала, — не спеши.
И я не спешил. Хотя все внутри орало: “Давай, Макс! Сейчас! Пока все не лопнуло как мыльный
