Приват для Крутого - Екатерина Ромеро
Глава 27
Игорь выходит хмурый, тыкает мне листок в руки.
– Что это?
– Список таблеток и диета, хотя Даша и так у тебя на голодном пайке, я так понимаю.
Стискиваю зубы: да, я не кормил ее. Не знаю, просто было не до того, я не привык о ком-то заботиться.
– Я забыл ее кормить.
– Да я понял. Был у меня еще один кадр похожий, ладно, не будем (отсылка «Лялька. По волчьим законам»).
– Оклемается?
– Если только будешь ее лечить. Ну и кормить тоже, а то через пару дней увидимся снова, только тогда девочка уже будет в реанимации с истощением. Это понятно?
– Понятно. На, спасибо за поздний вызов.
Кладу ему деньги в карман, Игорь молча кивает.
– Савелий Романович, у меня проблемы. Серьезные. Я могу, если что, рассчитывать на твою помощь?
– Ты можешь рассчитывать на меня всегда.
– Спасибо. Так, Даша простужена, и у нее наверняка гемоглобин упал. Крепкий чай, красное мясо, но лучше сначала дай что-то жидкое. Таблетки на тумбочке, но перед этим обязательно ее покорми, не то обмороки будут еще чаще.
– Понял.
Игорь смотрит на меня, как на врага народа.
– Что?
– У Даши сил нет отвечать на вопросы. Даже если силой будешь пытать ее, все равно ничего не скажет, потому что давление как у трупа уже, и я не буду комментировать, до чего ты ее довел.
– Хорошо. Разберемся.
Хлопает дверь, Игорь ушел, и мы остаемся с моей предательницей наедине. Какой-то бес шепчет просто оставить ее в покое. День, два, три – она сама сдохнет, ведь реально ни черта не ела столько дней, но я так не могу. Черт, и не стану.
Иду на кухню, ставлю чайник, откапываю в холодильнике контейнеры с едой из ресторана.
Рис с мясом, салат, сок, бульон. Это все было дома. Почему она не брала? Почему я предлагал? Блядсвто.
Гружу все на поднос и иду в спальню.
Воробей пластом лежит на кровати. Рядом таблетки, стакан с водой, но она не спит. Я вижу, как трепещут ее ресницы, хоть и всеми силами прикидывается, что вырубилась снова.
– Можешь не стараться. Я вижу, что ты не спишь.
Открывает глаза медленно, смотрит на меня соловьиным взглядом. У нее температура, давление упало, и это видно. Никакая, просто смотрит на меня. Бледная, губы белые и сухие. Я не замечал все эти дни, блядь, вообще старался не смотреть на нее и не целовал. До сих пор не могу после предательства.
– Вставай. Надо поесть и выпить таблетки.
– Я не хочу.
– Тебя никто не спрашивает. И мне плевать, что ты там хочешь!
– Оставь меня в покое! Я так быстрее сдохну.
– А я не ищу легких путей. Самые сложные всегда выбираю, с колдоебинами, блядь.
Подхожу ближе, сажусь рядом. Вижу, как Воробей пытается отползти от меня дальше, но куда там. Ловлю ее, обкладываю подушками, делая гнездо. Не денется никуда теперь, хочет она того или нет, я рядом.
– Та девочка Мила. Что с ней, вы нашли ее?
Сама еле языком шевелит, и нет, чтобы про что-то нормальное спросить, ее именно это сейчас интересует.
– Нет, она мелькала у Короля, но никаких фактов нет. Ее след теряется.
– Но ведь вы говорили, что она не могла пропасть без вести. Ей всего тринадцать лет, она маленькая, как…
– Если человека не находят спустя двое суток, шансы того, что он найдется, равны нулю. Прошло больше двух недель. Если эта девочка и выжила каким-то чудом, кто-то спрятал ее у себя.
– Ее отец торговал ею, точно вещью, так нельзя! Это неправильно.
– Кто бы говорил.
– Я бы говорила.
Еще дерзит. Температура, наверное, совсем в голову ударила.
– Что ты хочешь, чтоб я сделал? Я должен был тогда ее себе забрать, по-твоему?
– Нет, но…
– Я тебе уже говорил: я не господь бог, и шансов у этого ребенка не было.
– Это жестоко. Ты жестокий. Зверь.
– Да, и ты не в сказку попала. Добро пожаловать в реальную жизнь.
– Я уже поняла, что в реальной жизни живу. С такими, как вы. Хищниками… – пролепетала, и я увидел, что Даша снова поплыла. Просто на полуслове, ее склонило, я только успеваю взять ее за руку.
– Тебе плохо?
– Мне хорошо. Не трогай меня!
Слабая, бледнея, с высокой температурой. И больше не брыкается, не истерит даже. Точно котенок, слабо мяукает, и еще она горит. Я чувствую, что еще больше горячей стала, и дышит хрипло.
– Так, давай ешь. Бери ложку и ешь! – рычу, уже не знаю, что делать, а Воробей отворачивается, упрямо закрывает глаза. Это, что ли, тактика такая – довести меня до ручки?! Но хрен я поддамся. К черту.
Сажусь ближе и беру ее на руки, зажимаю собой.
– Пусти! Пусти меня!
– Не на того напала. Ты поешь, хочешь того или нет. Открывай рот. Ну же!
Докатились. До самого дна. Я кормлю ее этим бульоном с ложки, как дите. Воробей ест. Молча, вижу только, как слезы покатились из ее глаз, и мы молчим. Мне нечего сказать на это, и ей, кажется, тоже.
Я бы мог ее придушить в таком состоянии, она слабая, даже сопротивляться не сможет, но меня трясти начинает почему-то. Рано, ведь так? Еще не все сказала. Сначала вылечу, потом буду пытать.
– Умница. На, пей чай и таблетки все эти.
Заставляю выпить все пилюли и только тогда отпускаю. Укрываю ее двумя одеялами, потому что вижу: ее снова морозит. Все же простыла она на улице сегодня. Я не уследил, не думал, что выйдет на мороз, лишь бы в клубе не оставаться.
Становится тихо. Воробей глаза устало прикрывает, ее лихорадит, а я сижу рядом на полу и смотрю то на нее, то на часы, время считаю.
Спустя двадцать минут лекарство должно подействовать, потому что если нет – будет хуже, хотя я уже не знаю, куда, блядь, хуже, ну куда!
Даша не спит. Сначала дрожала под одеялами, а после жарко ей становится, раскрывается, температура
