Приват для Крутого - Екатерина Ромеро
И бабло для нового оборота мне снова свое теперь придется вкладывать, и все практически с нуля. Из-за нее.
Этой твари голубоглазой, которую сам же приволок к себе, не то ее тупо грохнут до утра в больничке. Никакой Игорь не поможет, по правде, ей уже не поможет ничто.
Боже, я даже смотреть на нее спокойно могу. Мне хочется ее удавить, да нельзя. Ее и так шатает, Воробей едва шагала. Босая, вся в крови, перебинтована.
Сука, я до нее на бабу никогда руку не поднимал, а тут просто башню снесло. Сам не знаю, как не удавил ее тогда. Это было чистое везение.
Ее, конечно, а еще Валерка. Если бы не он, то, пока меня выворачивало у входа, Воробья бы на куски пацаны разорвали и были бы правы. После того, что она сделала, ей уже вырыта могила.
Телефон гудит. Погосов. Ну кто бы сомневался, что он не спит.
– Доброй ночи, доктор Игорь!
– Савелий Романович, у меня тут в палате мужик с огнестрелом лежит. Что за хуйня?! – шипит, слышу гнев в голосе, а ведь Игоря еще постарайся вывести из себя.
– А я-то при чем? Вообще не понимаю, почему ты мне звонишь, в больнице сегодня меня не было.
– Интересное совпадение, Савелий Романович. В больнице тебя не было, а у нас Даша пропала, и как раз в ее палате раненый на полу растянулся. И тоже не понимает, как попал сюда! Сказка просто, волшебный зоопарк!
– Игорь, ты тон сбавь на два оборота и слушай меня внимательно: в жизни бывают совпадения. Иногда очень даже странные. Наверное, человек просто заблудился. Ну ты проводи его на выход, что ли.
– Дядя Савва, девочку верни, откуда забрал! Она еще не восстановилась!
– Какую девочку, Игорь, ты переработал?
– Пожалуйста, не надо так, ты же не зверь. Верни Дашу, не надо ее дальше калечить!
Выбрасываю сигарету. Разговор не клеится, и я еще не придумал, как из этой твари буду выбивать правду. Своими методами или методами Фари. В любом случае она будет выть.
Сука, Воробей реально вся перебинтованная. Куда уж дальше то? Это Эдик за минуту мог без капли крови выудить нужную информацию, да и Брандо такой же специалист по пыткам. Я привык грубо решать, так…. до зубов выбитых и кровищи.
Можно было бы скинуть это на Саню, вот только сейчас Брандо Дашке голову скорее отгрызет, нежели будет узнавать, кто нас всех заказал.
– Игорек, я знаю, что ты очень хороший доктор, но, пожалуйста, не лезь не в свое дело. На эту суку охота объявлена, и в больнице ее точно прикончат до утра. Тебе же не нужен в отделении труп без документов.
Пауза, думает наш доктор, а после я слышу его уже спокойный тон:
– Хорошо, сами разбирайтесь, но я снимаю с себя любую ответственность и этого мужика с огнестрелом лечить не собираюсь. Разгребайте без меня. Я не при делах и ни с кем не воюю. Надеюсь, это понятно.
– Более чем.
– Савелий Романович, что мне делать со свидетелями? Все же слышали выстрел…
– Ничего не делать, Игорь, слышать – это не видеть. Я тоже салюты слушал, и что? Убил кого-то? Нет. Значит, так: в палату никого не пускай. Сейчас приедут наши менты, все оформят, заберут призрака. Следаку скажи, что ничего не видел и девушки в палате тоже не было. У вас ремонт там, что-то упало, отсюда и звуки. Мы все замажем, всем рот заткнем. Полы там помойте.
– Понял.
Глава 10
Мне хочется воды, но я даже не рискую здесь ничего трогать. Я тут ни разу не гостья, я вообще теперь не понятно кто для Крутого. Его враг – вот, пожалуй, наиболее точное определение.
Хлопает дверь, Савелий вошел, и я машинально выпрямляю спину, хотя забинтованная рука ноет. Амазонка, где ты? Спаси.
Мне хочется надеть панцирь, спрятаться, сбежать, но от него не уйти. Я уже попалась.
Крутой подходит ко мне – ближе, еще шаг, оказываясь напротив.
Высокий, сильный, взрослый, мрачный и злой.
Я же не знаю, куда деть глаза, и нет здесь никакого Игоря, мне не поможет уже никто. Мне страшно, воздух стал гуще, а дверь за его спиной, не выбраться, и, похоже, мне просто конец.
– Что ты застыла? Иди в душ наверх.
Короткий приказ, но чувствуется точно пощечина. Его голос и интонация ко мне теперь совсем другие. Никакой ласки и нежности, защиты, заботы. Это все в прошлом, Даша, можешь об этом забыть.
Как Крутой раньше ко мне относился и как теперь – это небо и земля. Крыса не заслуживает уважения, она вообще не заслуживает жизни.
Я не спорю, хочу отодрать от себя эту кровь, да и, собственно, у меня нет голоса, чтобы сказать хоть что-то.
Зачем он велел мне принять душ? Хочет убить меня чистенькой? Боже, о чем я думаю, Даша, соберись!
Коротко киваю и поднимаюсь по высокой лестнице. Здесь есть второй этаж. Всего комнат пять или шесть, просторные, почти пустые.
Зачем такой дом строить, Савелий хотел семью? Наверное, а тут я. Как чума пришла на его путь и все разрушила.
Ванная, вот же она. Наконец-то.
Открываю дверь и босыми ногами ступаю по холодной плитке. Прямо в этой больничной сорочке становлюсь под душ. Ощущение чужой крови на теле провоцирует приступ тошноты, но желудок пустой. Я ела последний раз еще в общежитии.
Смываю кровь и только после вспоминаю, что мне нельзя мочить повязку, но она уже вся мокрая.
Пытаюсь встать и не могу. Я реально не могу подняться. Снова хочется плакать, вспоминаю его руки на своем теле. Цепкие сильные пальцы, слова ненависти и взгляд, полный разочарования.
Я помню все мое наказание в том кабаке, и это теперь как открытая рана. Мне было так больно, и Он хотел этого. Каждую секунду, насилуя меня при всех, трахая, как какую-то шлюху… я ничего не могла сделать, я просто старалась выжить.
И все смотрели на меня с презрением, как на крысу. Голую, обнаженную, опущенную, а теперь я в доме своего палача, и скоро он будет пытать меня, потому что хочет узнать правду. Правду, сказать которую я сейчас не могу.
Упираюсь спиной в плитку, на плечи продолжает литься вода. Я в ловушке, в самой настоящей
