Муж на девять месяцев - Бетти Алая

— Твоя семья, — мне очень горько, — так жаль, Женя!

— Ась, не нужно так переживать, никто не умер. Моя мать приняла решение, Алёна приняла решение. И я даже горд, потому что измены прощать нельзя.

— Да. Я на твоей стороне, милый! — тянусь, целую его.

Мне хочется стать для Жени той самой гаванью, где можно переждать любой шторм. Чтобы он сражался и знал: его любят и ждут.

— Знаю, малышка. Так, давай будем завтракать, а потом я поеду на вокзал…

— Я тоже поеду, — слезаю с постели, бегу к шкафу, — хочу проводить Алёну и девочек.

— Ася… — рычит Жаров, — ты уверена?

— Да.

Мы завтракаем все вместе. Алёна чудесная, с ней очень интересно.

— Слушай, — обращаюсь к ней, когда мы собираемся и спускаемся к машине.

— М?

— Ты вчера была такая грустная. А сейчас…

— Ну, — девушка опускает взгляд, — мне грустно. Но у меня есть малышки.

— Мама! Мама! — они держат её за руки.

— Миша подарил мне их. Ну а наш брак… видимо, это не было ему нужно. У меня теперь другая цель.

— Какая?

— Хочу начать совершенствоваться как специалист. У нас в городе есть подходящее предприятие, и меня туда взяли…

— Да ты уже почву подготовила, — улыбается Жаров.

— Мужчины приходят и уходят. На самом деле это я цеплялась за Мишу. Но не была ему нужна. Ему вообще, кроме него самого, никто неинтересен. Я порвала эту порочную нить и не жалею. Даже дышать легче.

— Ну, ты, если вдруг захочешь поплакать, — говорю ей, — звони мне.

— Ой! А у меня нет твоего телефона! — восклицает Алёна. — Это надо исправить.

Мы меняемся номерами.

— Вот! Супер! Из-за Мишки я всех подруг растеряла. Будешь моей первой? — смеется Алёна.

— Да! — мы обнимаемся.

До вокзала доезжаем быстро. Сажаем Алёну и девочек в поезд.

— Жень… я не хочу тебя терять, — говорю, глядя вслед поезду, — я этого не переживу.

Мужчина обнимает меня. Крепко-крепко. Я чувствую, как сильно и быстро бьется его сердце. Поднимаю взгляд.

— Смотри! — пальцем показываю на выход с перрона.

Рядом с дверями, ведущими в подземный переход, стоит Миша. Его лицо ничего не выражает.

— Явился, — рычит Женя, — пойдем, Ася.

Мы подходим к нему.

— Не хватило решимости даже попрощаться? — сухо спрашивает Жаров.

— Тебе не понять, кузен… — выплёвывает тот.

— Ты знаешь, что мы с тобой не двоюродные, — говорит Женя, — но это ничего не изменит. Ты должен стать другим, тогда, может быть, Алёна и девочки примут тебя назад.

— Зачем? — Михаил ухмыляется, пристально смотрит на меня.

Неприятно, буквально облизывая взглядом. Невольно делаю шаг, прячась за мужа.

— Прекрати вести себя как животное. Всегда можно повернуть назад.

— Да? И в моём случае как ты это представляешь? Я сын шлюхи, Женя, — ядовито выплевывает его брат, — которая еще и умерла прежде, чем раскаялась.

— Ты отвратителен, — чувствую, как мой муж закипает, — пойдем, Ася.

— Я докопаюсь до правды и заберу то, что моё по праву! — орет нам вслед Михаил.

— Я думала, что развод сделает его лучше… хотя бы укажет на недостатки.

— Он как был избалованным инфантильным подростком, так и остался, милая, — Женя открывает мне дверь, — не все люди меняются и становятся хорошими. Так бывает только в книгах.

Выезжаем с вокзала. Гляжу по сторонам. Женя очень задумчив. Видимо, новость о разводе родителей ударила сильнее, чем я думала.

— Ась, — вдруг говорит он, — ты расстроишься, если я попрошу тебя прогулять занятия сегодня?

— Что? — не понимаю. — Зачем?

— Ты нужна мне, — тихо говорит он, — хочу, чтобы ты поехала к моим родителям со мной. Боюсь, один я могу сорваться и наговорить лишнего.

Он реально расстроен. Даже музыку не включил, хотя всегда это делает. Грудь сдавливает. Не хочу видеть любимого таким!

— Я буду с тобой. Конечно поехали! Сегодня опять бизнес-процессы, семинар. Не хочу видеть рожу Глеба, — фыркаю.

На губы Жарова ложится лёгкая улыбка.

— Ты мой ангел, Ася. В курсе? — невесомо касается моей щеки.

— Ой, да ладно. Я просто люблю тебя, — улыбаюсь ему.

Женя разворачивается, и мы едем за город. Ничего, отличница Ася прогуляет несколько пар ради любимого мужа.

Постепенно погода портится. Налетают тёмные тучи, начинается неприятный дождик.

— Я зонтик не взяла, — тяну, когда мы въезжаем в поселок, где живут родители Жени.

Ещё совсем недавно я радовалась, а теперь душу скребет тревога. Семья Жени показалась мне такой дружной и крепкой…

Но измена разрушает всё. Мой отец изменил матери Лёши, и в итоге всё вылилось в целую реку ненависти.

Семья Миши распалась из-за его полового недержания. И теперь вот…

Неужели и правда все изменяют?

— О чем задумался мой огонёк? — спрашивает Жаров.

Муж открывает мне дверь.

Неприятный холодный дождик вызывает мурашки. Беру Женю за руку.

— Не смей изменять мне! — выпаливаю, во все глаза глядя на мужа.

— Никогда, — он прижимает меня к себе.

Мы заходим в дом, еще недавно такой тёплый и уютный. Но сейчас нам открывается весьма неприятное зрелище…

Пустота. Нет множества вещей, которые еще вчера создавали уют. Шторы закрыты, вокруг холодная темнота. Отец Жарова сидит на диване, смотрит в одну точку. Рядом с ним две бутылки.

— Я думал, ты сильнее, — муж берет мусор, несет в ведро.

— Она просто ушла… вот так, — он щёлкает пальцами.

Женя молчит.

— Ты не хотел, чтобы мы узнали? Как так вообще вышло, пап?

Я распахиваю шторы, впуская скудный свет. Блин, утром была шикарная погода!

— Я не собираюсь оправдываться. Это случилось один раз, я этим не горжусь. Мы с Леной, матерью Жени, решили скрыть это от моего брата и жены. Потому что между нами в ту ночь не было ничего, кроме похоти.

— И потом она узнала, что беременна? Она тебе сказала?

— Да. Сразу причём. Хотела признаться мужу, страдала очень. Но я Лену уговорил не рушить семью из-за разовой ошибки… в итоге она в могиле, а моя семья разрушена.

— И ты не планируешь возвращать маму? — сдавленно спрашивает Женя.

— Что я ей скажу? Да, это была ошибка. И я её признаю. Но…

Марат Данилович вздыхает.

— Твоя мать всегда была очень принципиальной. И верной. Нечестно после всего просить её остаться.

— Когда Миша узнал?

— Лена оставила ему письмо. Он пришёл ко мне, требовал признать его сыном. Однако, кроме слов его покойной матери, доказательств у него нет. Я обещал помочь с работой, в то время как раз родилась Лола. Пожалел, но, видимо, зря…

— Конечно зря. Нужно было всё сразу раскрывать, может и не подвергли бы пациентку опасности, — цедит Женя, — я надеюсь,