Бар «Сломанный компас» - Тея Морейн

— СУКА, МОЯ! ОНА ВСЕГДА БЫЛА МОЯ! — заорал он, и выстрел был почти одновременным.

Бах!

Лея закричала.

Роман отшатнулся. Его тело дернулось, как марионетка на рваной нитке. Грудь. Выше сердца. Сбоку. Всё слилось в один дикий, леденящий момент.

— РОМАН!!! — её голос треснул на крике.

Он упал на колени. Потом — на пол.

— НЕ СМЕЙ! ДМИТРИЙ!

И в ту же секунду, когда Джордж поднял оружие второй раз, нацелившись теперь уже на неё, — ещё один выстрел.

Бах.

Момент тишины. Пуля. Алексей.

Дмитрий повалился назад с дырой в груди, пустыми глазами и пальцами, что всё ещё сжимали пистолет, даже мёртвые.

Алексей опустил оружие. Его руки тряслись. Он не хотел. Он не должен был. Но выбора не было.

— Роман? Роман, смотри на меня, пожалуйста, Господи, смотри на меня… — Лея ползла к нему на коленях, испачканная в крови, не своей, его, держала лицо любимого, трясла его, как будто могла встряхнуть обратно к жизни.

Глаза Романа были приоткрыты. Он смотрел на неё. И пытался говорить. Боль дергала его губы, но он всё ещё держался.

— Ты… Ты не ранена?

— Ты идиот, — выдохнула она сквозь слёзы. — Чёртов герой. Чёртов Роман. Чёртов дебил!

Он улыбнулся, очень слабо.

И тут — мигалки. Сирены. Крики. Люди.

Полиция врывалась внутрь, поздно. Кто-то уже кричал в рацию. Кто-то вырывал оружие у Алексея. Эрик рвался объяснять. Майло держал за плечи Лею, которая дрожала, вся в крови, с колечком на пальце и криком в горле.

— Пожалуйста! Он теряет кровь! Он… он спас меня! СПАС МЕНЯ!

Мир был как в воде — расплывчатый, красный, с криками и чьим-то дыханием рядом. Всё сжималось в точку. Только одно держало её в сознании — пальцы Романа, всё ещё цеплявшиеся за её руку.

И его последнее перед тем, как глаза закрылись:

— Домой… верни меня домой… к тебе…

Темнота.

Глава 20: Допрос

Лея

Я не помню, как добежала до больницы.

Может, я вообще не бежала. Может, летела. Может, кричала. А может, нет.

Он лежал на моих руках — тёплый, тяжёлый, тихий. Кровь текла из него, будто она бездонная. Я всё прижимала его рану, но пальцы скользили, и я никак не могла остановить эту чёртову кровь.

Он пытался что-то сказать, губы шевелились… но я слышала только пульс в ушах.

— Пожалуйста… только не сейчас… Ром, ты должен… ты должен жить, слышишь? Ты мне нужен. Нам всем…

Когда двери скорой распахнулись, его вырвали у меня. Врачи закричали друг на друга, кто-то оттолкнул меня в сторону, и всё…

Романа унесли.

А я осталась. В коридоре. С красными от крови руками и пустотой внутри.

Меня трясло. Я смотрела в пол, не моргая, не дыша. Люди вокруг ходили, говорили, кто-то рыдал в соседнем углу, но всё это было будто через вату. Я ничего не чувствовала.

Только страх.

Дикий, разъедающий страх.

— Девочка… — тёплый голос склонился надо мной. Женщина в форме медсестры. — Пошли. Надо умыться. Ты вся в крови.

Я не двигалась.

Она взяла меня за плечо, мягко, но настойчиво, повела куда-то в сторону. Тёплая вода лилась по рукам. Капли крови уходили в раковину. Я смотрела на них и думала — а если это всё? А если последняя?

В какой-то момент мне сунули в руки стакан с горячим чаем.

— Он сильный. Он выкарабкается, слышишь? Таких не берёт смерть.

Я даже не смогла улыбнуться.

Время тянулось, как кошмарный сон.

Я сидела в жёстком пластиковом кресле, обняв себя за плечи. Всё тело ломило, платье прилипло к спине, глаза жгло от слёз. Но я не плакала. Уже не могла. Врачи и медсестры осматривали раны которые на мне оставил Дмитрий. Потом пришёл Эрик и сказал что нужны доказательства и сфоткал раны. Врачи перешептывались, что-то писали.

Мне просто нужно было услышать, что он жив.

Алексей

— Оружие на землю!

— Руки за голову!

— Живо!

Сколько раз я сам кричал это. Сколько раз сам вел задержания.

Но в тот момент всё, что я слышал — это голос Леи, кричащей в ночи имя моего брата.

А на пальцах…

Была кровь.

Я медленно опустил пистолет на землю, дулом от себя. Не сопротивлялся, не двигался. Просто смотрел, как Лея трясущимися руками держит Романа, шепчет ему слова, будто молитвы.

Он был без сознания.

А я — на грани.

Меня скрутили, руки за спину, наручники. Я не сопротивлялся. Не было смысла. Всё, что я делал — делал правильно.

И всё равно — у меня дрожали пальцы.

— Он напал, — выдавил я хрипло, — Дмитрий. Он выстрелил в Романа, хотел добить Лею. Я стрелял на поражение.

— Ты убил его?

— Да.

— Сколько раз?

— Один. Этого хватило.

— Случайный выстрел?

Я поднял глаза.

— Нет. Осознанный. Законный. Угроза жизни гражданскому лицу.

Громкие разговоры, переглядки. Кто-то кричит по рации, вызывая группу расследования. Я всё ещё в наручниках. Сердце стучит слишком громко.

— Я полицейский. Служу в Хейвене. Майор Алексей Харпер.

— Мы проверим.

— Проверьте. У меня есть жетон. И показания. И свидетели. Вы можете поднять архив по Дмитрию. Он уже сидел. Не первый раз поднимал руку.

Пауза. Кто-то что-то говорит в рацию, получает подтверждение. Меня отводят к машине. Там меня встречают другие.

— Харпер?!

Я оборачиваюсь.

Коллеги.

Мои ребята.

Они уже здесь.

— Ты живой, мать твою, Алексей!

— Я действовал по уставу, — выдохнул я.

— Мы знаем. Всё видели по записям с камер. У тебя будут проверки, но ты чист. Мы тут, чтобы подтвердить.

Я кивнул, разом обмякнув. Первое облегчение за всю ночь.

Но сердце билось не за себя.

— Роман? — спросил я.

— Везут. В тяжёлом. Но живой.

Я выдохнул.

— Отвезите меня в больницу. Сейчас же.

* * *

Пахло кофе и бумагой. Комната допросов казалась холоднее, чем должна быть. Хотя я знал: это всё в голове.

— Алексей Харпер, — начал следователь. — Сотрудник полиции Хейвена. Звание — майор. Подтверждено.

Я молча кивнул. Руки — на столе, ладонями вверх. Спокойствие.

— Расскажите, что произошло.

— Получили сигнал о пропаже гражданки Леи Джейн. Примерно через 25 минут после её исчезновения я поднял камеры наблюдения, а также проверил номера машины, в которую она, предположительно, была насильно усажена.

— Дальше.

— Совпадение с Дмитрием Северином. Бывший Леин партнёр. Ранее судим по статьям 112 и 117. Побои и угрозы жизни. Освободился условно-досрочно.

— Откуда вы знали,