Новый год. Семья вдребезги - Юлия Ильская

— Больше всего на свете, — отвечаю.

— А папу?

Замираю в дверях.

— Папу тоже люблю. По-другому.

— Понятно, — кивает она. — Спокойной ночи!

Закрываю дверь. Стою в коридоре. Опираюсь спиной о стену.

У Марка нет мамы.

Пять лет. Без мамы. А мои девочки? Если я разведусь с Кириллом? Они будут жить со мной. Видеть папу по выходным. Или реже.

Станут девочками из неполной семьи.

Но лучше неполная семья, чем ложь, раздражение и ненависть между родителями. Лучше пусть мама будет одна, но она будет счастливой и веселой, чем вечно плачущей и грустной. Дети они ведь как губки, все впитывают, все чувствуют. От них ничего не скроешь, а подрастут и все поймут.

У меня нет доказательств, да и твердой уверенности, что Кирилл мне изменяет, но я точно знаю, что он уже не со мной. Он тяготится нашей семьей и отношениями.

Глава 5

Утро. Будильник в шесть тридцать.

Встаю. Кирилл ещё спит. Лежит на боку, отвернувшись.

Раньше обнимал, притягивал к себе во сне и я чувствовала его тепло. Теперь же мне холодно рядом с ним, не физически, душевно. Я оправдывала его, думала устает, старается для нас, а теперь у меня большие сомнения что дело в работе!

Иду на кухню. Варю кофе и готовлю завтрак, яичница, бутерброды, сок.

Кирилл выходит уже одетый. Галстук криво повязан. Я тянусь и поправляю, привычное действие.

В носу вдруг начинает щекотать и я чихаю несколько раз. Принюхиваюсь, какой-то новый запах. Едкий, слишком агрессивный.

— Откуда одеколон? — спрашиваю.

— А? — он моргает. — Коллега подарил. На день рождения.

— У тебя день рождения в мае.

— Ну... заранее подарил. Не нравится ему…

— Готово! - я отпускаю галстук и смахиваю несуществующую пылинку с лацкана пиджака.

— Спасибо, — бормочет он. Хватает куртку. — Я поехал.

— Кирилл. - зову.

Оборачивается.

— У нас ведь все в порядке, правда?

Он бледнеет.

— Ну конечно, Лен. У нас все хорошо.

— Хорошо.

Уходит. Дверь хлопает.

Стою на кухне, смотрю на недоеденный тост на его тарелке и позволяю себе пару скупых слезинок, но тут же одергиваю себя. Не время раскисать, и вообще… Если Кирилл действительно мне изменяет, то моих слез он точно не стоит!

Бужу девочек, собираю и веду в садик. Возвращаюсь домой, пытаюсь работать, но это сложно, не могу сосредоточится. Откладываю проект, беру телефон и набираю самого дорогого и близкого мне человека. Человека который не осудит, не посмеется над моими подозрениями, а всегда выслушает и даст добрый совет.

— Алло, бабуль?

— Ленуська! Доброе утро, родная!

— Бабуль, ты... ты можешь приехать?

Пауза.

— Что случилось? — голос сразу серьёзный.

— Я... мне нужно поговорить.

— Еду. Через полчаса буду. - коротко отвечает она.

Такая она моя бабуля, человек действия. Не будет охать, ахать и причитать, сразу к делу.

Бабушка приезжает через двадцать пять минут. Я открываю дверь, она стоит на пороге с сумкой, из которой торчит батон и пакет молока.

— Тебе позавтракать надо, — говорит она строго. — Похудела вся.

Обнимаю её. Крепко. Она гладит меня по спине.

— Ну что, девочка моя? Что стряслось?

Веду её на кухню. Она достает продукты, ставит чайник. Я сижу за столом. Руки трясутся.

— Бабуль, я думаю... Кирилл мне изменяет.

Она останавливается. Оборачивается.

— Почему ты так думаешь?

И я рассказываю ей всё — про вчерашний день в торговом центре, как шла покупать подарки девочкам и Кириллу, как зашла в кафе за кофе и увидела их вдвоем за столиком у окна.

Про Илону — красивую, ухоженную, в дорогом кашемировом пальто и с брендовой сумкой. Про то, как они сидели близко, почти касаясь плечами, как она положила руку на его руку, как он улыбался ей так, будто она единственный человек в мире.

Про то, как он испугался, когда я подошла, как быстро придумал историю про «старую сокурсницу», хотя я видела панику в его глазах. Рассказываю про новый одеколон сегодня утром, которого я не покупала, про его нелепую отговорку насчет дня рождения.

Про холодность последних месяцев, про то, как он не обнимает меня по ночам, как постоянно сидит в телефоне и прячет экран, когда я подхожу. Про задержки на работе, про «совещания», которые длятся до полуночи.

Бабушка слушает молча, заваривает чай, ставит передо мной чашку и садится напротив.

— И что ты сделала, когда встретила их?

— Она... эта Илона пригласила нас на ужин в субботу. К ним домой. Сказала, что хочет познакомить своего мужа Игоря с другом юности.

— И что ты ответила?

— Я… согласилась. Я хочу правду узнать…

Бабушка кивает медленно, потом вдруг улыбается:

— Молодец.

— Что?

— Молодец, говорю. Правильно сделала.

— Бабуль, а что если это так? Что если Кирилл мне действительно изменяет? - всхлипываю я, - Это…это же развод. Девочки без отца останутся. Как я одна справлюсь?

— Вот в субботу всё и узнаешь, — бабушка берет меня за руку. — Ленуська, слушай сюда. Ты сильная. Всегда была. С двойняшками одна справлялась, когда Кирилл на работе пропадал. Ночами не спала, в садик водила, работала. Всё тянула. А сейчас что, сдаваться будешь?

— Я не знаю, что делать...

— Вот я тебе и говорю что делать. Собирайся. Сейчас едем в салон, потом в магазин. Ты пойдешь к этой стерве самой красивой. Чтобы она поняла — ты не затюканная домохозяйка в затертых джинсах. Ты нормальная красивая женщина. Жена. Мать. И если кто-то тут лишний, так это она, а не ты!

Я не выдерживаю. Реву в голос. Бабушка обнимает меня, гладит по спине:

— Давай, давай, выплачься. Сейчас поплачь, а в субботу держи спину. Ясно?

Киваю, утыкаясь ей в плечо.

Через час мы в салоне. Бабушка сидит рядом, листает какой-то журнал про красоту.

Мастер моет мне