Измена. Осколки нас (СИ) - Татьяна Тэя

Если б могла изгнать собственное «я» из головы! Эти диалоги, где я ищу оправдание за, чтобы проглотить измену, а внутренний голос обвиняет в малодушии, за последнюю неделю стали нормой.

Иду на кухню, готовить ужин. Отвлекусь и семью накормлю, пока она у меня всё ещё есть.

Нет! Нельзя так размышлять!

Подбородок снова трясётся, вот-вот разревусь.

Начинаю активно моргать, чтобы унять слёзы, но парочка всё-таки вырывается из-под век и скатывается по щекам.

Выдёргиваю салфетку из коробки и быстро высмаркиваюсь.

Вот так… надо держаться!

За ужином обстановка разряжена. Мы даже смеёмся, обсуждаем планы на лето. Сашка ходит в бассейн весь год и теперь хочет на море, тренировать навыки самостоятельного плаванья. Потом меня посвящают в детали сегодняшней съёмки: здесь можно отключиться и кивать, угукая в нужных местах.

После Глеб с Саней смотрят музыкальный конкурс по телеку. Сашка подпевает модным хитам. Глеб тоже пытается что-то изобразить, чтобы рассмешить дочь. Я тоже невольно фыркаю. А потом решаю почистить всю кухню, чтобы подольше не идти спать.

После десяти все зевают. Сашка плетётся в ванную, почистить зубы и просит папу почитать перед сном.

Прежде чем уйти из гостиной, Глеб подходит ко мне, прихватывает за талию со спины, щекочет губами шею, шепчет:

— Встретимся в спальне, Мила. Буду тебя ждать. Бросай ты эту уборку.

— Угу, — даже застываю на мгновение, но он уже уходит.

С тех пор, как узнала про измену мужа, удавалось как-то избегать близости. То он уезжал к матери, то я убегала к подруге, может, и сегодня отверчусь?

Я драю кухню до полуночи, ныряя с головой в нижние ящики, чтобы навести порядок в самых дальних уголках шкафчиков. Чищу зубы здесь же, в ванной на первом этаже. А потом, замерев у лестницы в нерешительности, поднимаюсь к дочери в спальню.

Лягу сегодня с ней. Скажу, что Сашка позвала… попросила с ней полежать. А я вырубилась и уснула.

Если пойду к Глебу… я не смогу… не смогу ответить на его ласки. А если отвечу, возненавижу себя и точно передумаю. А потом что? Молчать всю жизнь, изображать счастье и помнить про измену?

Твёрдо намереваюсь остаться у дочери, но, открыв дверь, вижу силуэт мужа. Длинные ноги не помещаются на кровати, рука заложена под голову, потому что вторую подушку у него также отжала Санька.

А ещё он не спит. Смотрит на меня. И глаза его в темноте спальни загораются странным блеском в свете ночника.

— Долго ты, — шепчет. — Я даже заснул вот.

— Ну да, — тяну, как идиотка, наблюдая за тем, как Глеб встаёт, потягивается и направляется ко мне.

— Пошли, Мил, — подталкивает в спину. — У нас кровать по любому удобнее.

— Ну да, — повторяю, позволяя себя развернуть и увести к нам в спальню.

Я долго переодеваюсь, прислушиваясь к ровному дыханию мужа надеясь, что он заснул. Развешиваю одежду в шкафу, аккуратно складываю стопку белья на кресле. Тяну время.

Но когда ложусь рядом с Глебом, он мигом закидывает на меня руку и притягивает к себе.

— Я уже заждался.

— Так спал бы… не ждал.

— Без вариантов. Я соскучился по своей жене.

Губы его мягко исследуют мою шею, и я выгибаюсь, открывая ему доступ.

Точно малахольная, — фыркает внутренний голос, — ты совершаешь большую ошибку! — в конце уже даже вопит.

Но собственное тело, казавшееся мне деревянным, превращается в мягкую глину под прикосновениями Глеба. Так всегда было, с самой первой встречи. В его руках я была горячим воском, капающим в воду и принимающим новую форму. Мне хотелось трогать его и обнимать, отдаваться с не меньшей страстью, чем та, с которой он брал меня.

Глеб мой первый и единственный.

А я у него… как выяснилось…

Едва напрягаюсь от этих мыслей, но муж перекатывает меня на спину и ложится сверху, поцелуями спускаясь ниже, и я закусываю губу и вскрикиваю от его нежности и страсти.

Ладно… мне самой нужна эта близость. Возможно, в последний раз.

Глава 3

Весь понедельник я ругаю себя за слабость. Не надо было поддаваться Глебу, стоило притормозить и, возможно, сказать, что мне всё известно. О его обмане. О его измене.

Это было один раз или продолжается давно? — мысль не даёт покоя.

Хотя какая разница?

Потому что один раз ты можешь простить, — издевается внутренний голос. — А систематическое предательство — никогда.

Не существует градаций измен, — вдалбливаю себе в голову. — Предал раз, повторит.

Хочется, как в детстве, спрятаться за ладошками и сказать, что ты в домике. Только во взрослой жизни не работает.

Да и переключаться ты уже так быстро с негатива на позитив не умеешь. Мысли, словно плодовые гусеницы, сжирают и нервы, и мысли.

— Я к Свете съезжу, — сообщаю Глебу, едва переступаем порог нашей питерской квартиры. — Ей там с вещами помочь надо.

— Хорошо, когда будешь?

— К вечеру. Я на такси вернусь, не надо за мной приезжать.

— Да мне несложно.

— Нет-нет, лучше Саньку уложи и… отдохни. Завтра же на работу.

По общей договорённости мы сегодня взяли выходной. Жизнь с детьми диктует свои условия, например, отпуска и отгулы в период школьных каникул.

— Тебе бы самой отдохнуть.

— Успею.

Из дома я вылетаю пулей и, прежде чем ехать к подруге, брожу в парке, перемешивая слякоть на дорожках и думая, что делать.

Как же сложно открыть рот и в лицо предателю сказать, что мне всё известно?

Почему изменил он, а стыдно мне?

— Ты поговорила с Глебом? — спрашивает подруга, когда я приезжаю.

— Нет.

— А будешь?

— Собираюсь.

Света вздыхает и смотрит на меня с жалостью. Это последнее, что мне хочется вызывать в людях.

— Не надо, — наставляю на неё палец. — Не надо, Света. Я разберусь.

— Главное, чтоб как у меня не вышло.

За последние недели она прошла ад и преисподнюю. Бывший муж мало того, что изменщиком оказался, так чуть жизнь ей не загубил и здоровье. Там такие проблемы, что ей ещё разгребать их и разгребать.

— С чем помочь-то?

— Да ни с чем. Пошли чаю попьём. Я уже всё упаковала.

Она берёт меня за руку и тянет на кухню. Она у неё просторная, совмещена с гостиной, не кухня, а мечта словом.

Пока Светка возится с лёгким обедом, стою с чашкой у окна и смотрю на хмурый Финский залив и тусклое солнце с шестнадцатого этажа. У подруги шикарная квартира с потрясающим видом, но Света