Игра в снежки - Ника Громова

Снежинка разворачивается и быстро уходит.

Если бы я пошёл за ней, гарантированно Юра бы тоже увязался за нами, поэтому я стою, как вкопанный.

Кровь разгоняется по венам, нервы взвинчены до предела. Вдруг она не простит меня?

Чёртов выпускной! Лучше бы я набрался смелости и пригласил её куда-нибудь, пусть даже пришлось бы занять для этого денег.

— Стасян, мы так не договаривались, — произносит Юра и встаёт с места, чтобы отправиться следом и вернуть Снежинку.

Я не могу этого допустить.

— Нет, Юр, — говорю серьёзно и преграждаю ему путь.

Он скалится и пытается меня сдвинуть. Но я готов стоять до последнего, хотя и понимаю, что мы слишком разной комплекции, чтобы я мог ему чем-то угрожать. Юра делает ещё шаг, я хватаю его за плечо, секунда, и мы сцепляемся. Мне прилетает пара крепких ударов, из глаз сыпятся искры, тело пронзает агония боли.

— Нет, Юр, не в этот раз, — я сплевываю солёную кровь, стекшую из разбитой губы.

Мы снова боремся, вижу в его глазах мелькает удивление из-за моего упрямства. Он укладывает меня на землю словно пушинку в несколько движений. Тело пульсирует болью, но я заставляю себя подняться, показывая Юре, что не отступлю. Тот хрипло посмеивается.

— Ладно, Стасян, не будем портить праздник.

Я втягиваю воздух в горящие огнём лёгкие, откашливаюсь. Мать меня убьёт за испачканную одежду. Но это не важно.

* * *

Через несколько дней у девятиклассников намечена фотосессия. Я узнаю об этом случайно от их классного руководителя. И прихожу в школу в надежде увидеть Снежинку и объясниться с ней. Нервно стучу кроссовком об пол. Ладони потеют.

Я вижу её у дверей кабинета географии. Она в спортивной футболке и джинсах, волосы убраны в хвост, такая хрупкая и красивая. Подхожу ближе.

— Привет, — начинаю, — можно тебя?

— А зачем? — она упрямо вскидывает голову и облает холодным серым взглядом.

Я не могу винить её за это, но пока не готов сдаться.

Её подруга делает выводы и сама оставляет нас наедине.

— Я хотел объясниться, — произношу, вижу, что Снежинка поджимает губы и старается не смотреть на меня. — Извини, я..

— Что ты? Выгнал, потому что стало стыдно за меня? Вижу по синяку под твоим глазом, что ты отлично провёл вечер. Но знаешь, так тебе и надо! — выдаёт она гневно.

— Что? Если бы ты не была такой заносчивой и выслушала, то поняла бы, что так было лучше, — я начинаю раздражаться и одновременно меня охватывает отчаяние — она мне не поверит.

— Перестань нести чушь, Стас, я все про тебя поняла, — усмехается Снежинка и уходит.

Я хочу догнать её, попробовать убедить, но её слова словно приковывают меня к месту.

“Я всё про тебя поняла” — это означает, что она действительно поняла и никогда не согласится быть с таким, как я.

Глава 14

Снежана

Время близится к пяти вечера. Я сижу за компьютером и бездумно удерживаю взгляд на пустом мониторе. Буря эмоций поутихла и пришло спокойное осознание действительности. Жёсткие слова Рады Петровны до сих пор звучат в моей голове “Если ты не в состоянии уследить за документами, как ты собираешься управлять целым отделом? Для начала научись выполнять хотя бы непосредственные обязанности, иначе мне придётся тебя уволить”.

Одна ошибка перечеркнула шесть лет безукоризненной работы. Я ощутила себя глупой, ни на что не способной девчонкой, которую ткнули носом в ошибку, как нашкодившего котенка.

Неужели то, что начальница сделала меня крайней, это просто месть с её стороны? Ведь я примкнула к празднику коллеги, а не осталась вместе с Радой за бортом, это могло стать предательством в её глазах.

Для меня так важно было мнение о моих профессиональных качествах… Это то единственное, что держало меня на плаву долгое время. Я всегда старалась хорошо выполнять свою работу. А теперь сама мысль о продолжении карьеры в “Лемнискате” вызывает у меня отторжение.

Вся неделя выдалась очень сложной, моя психика просто не выдержала таких эмоциональных качелей и скопившегося напряжения. И я уже жалею о том, что Стас стал свидетелем моего нервного срыва.

Стас.

При мысли о нём, я на секунду в отчаянии прикрываю глаза.

Возможно, мы больше не увидимся. Ещё утром я этого хотела и на это рассчитывала. А теперь… после тех поцелуев в конференц-зале… я уже не знаю. Он так сильно влияет на меня. Всем. Своим голосом, прикосновением, самим присутствием. Он будто видит меня насквозь и знает все, что я пытаюсь утаить.

Прокручиваю в голове наши разговоры, и меня охватывает странное бессилие и почти угасшее раздражение. Почему он так настойчиво требовал признания моей симпатии к нему? Почему не дал мне хоть какую-то зацепку со своей стороны, на что я могла бы рассчитывать?

Мне нужен был лишь повод, чтобы емуповерить.

Он ничего мне не предложил. Я, конечно, тоже хороша, вывалила на него все свои эмоции, сыпала обвинениями. И он довольно стойко это терпел… Вот только что теперь, если больше не будет повода увидеться и объясниться. В груди словно прошлись наждачкой, но я старалась не зацикливаться на этом чувстве, решила оставить самокопание на долгий одинокий вечер в своей квартире.

Марина весь день была притихшей, её не отпустили к кардиологу для проверки тахикардии. Но она не обиделась на меня, так как видела мои покрасневшие глаза, когда я вернулась в кабинет. И, к счастью, не стала расспрашивать ни о чем.

Этот длинный безумный день наконец-то подходил к концу. Хотелось поскорее добраться домой, как улитке, забраться в свою раковину, спрятаться ото всех, чтобы больше не приходилось держать лицо и изображать внешнее спокойствие.

Вот только зачем я согласилась на встречу с Юрой, я уже и сама не понимала. Просто потому, что Стас был против? И мне хотелось вывести его на эмоции, чтобы он проявил своё отношение ко мне? Но он только безучастно ответил “как хочешь”. Чего я добилась?

Я вздыхаю, выключаю рабочий компьютер и начинаю собираться. Прощаюсь с Мариной и выхожу на улицу в оседающую кругом зимнюю темень. Мелкий иней кружится и блестит в свете фонарей. Глубоко вдыхаю морозный воздух. Надеюсь, что не увижу Юру, просто сяду в свой рено и отправлюсь домой.

К моему неудовольствию замечаю, что на парковке уже