Серая мышь для магната - Жанна Софт

— Это её сыновья.

Кое-что проясняется.

— Вы с ними тоже свиней рубили здесь?

— Всякое бывало, — уклончиво отвечает мужчина с кривой улыбкой, — О некоторых подробностях своего прошлого я предпочёл бы умолчать.

— Поздно, Патимат Мухамедовна мне обо всём рассказала. А вы до какого возраста писали в кровать?

Он закрывает лицо в красноречивом жесте, скрывая смущение и улыбку, что касается губ и вновь преображает. Мне нравится реакция мужчины. Впервые за всё время знакомства, я замечаю, что он довольно симпатичный и даже мужественный.

— Господи боже мой, — выдыхает он, пока на скулах расплываются красные пятна смущения.

— Не может быть! — выдыхаю, с широкой улыбкой, — Вы и правда настоящий мальчик!

Отсылка к Пиноккио заставляет его неловко хмыкнуть в ответ и покачать головой.

— Конечно, настоящий.

Мужчина вдруг делает ко мне шаг, вероятно, в попытке скрасить смущение, которое охватило вдруг.

Он смотрит на меня неожиданно обжигающим, каким-то неуместным взглядом, от которого бросает в жар.

— Живой, — продолжает Андрей совершенно серьёзно, — Одинокий.

Улыбка сползает с моих губ, и я немного занервничала. Впрочем, не сильно. Потому что выглядел он не то чтобы угрожающе. Скорее униженно. И не привычно.

— Дурно желать то, что тебе не принадлежит? — продолжает мужчина, глядя на меня всё с тем же жаром.

Гулко прочищаю горло и веду плечом. Не понимаю, о чём он. Вернее, понимаю, но верить в это не хочется. Это всё игра. Его игра.

— Возможно, — набравшись смелости, отвечаю осторожно, — вас подогревает конкуренция? Среди мужчин это сильно развито. Дух соперничества и всё такое…

Легкомысленно взмахиваю рукой и отодвигаюсь, не позволяя загнать себя в ловушку.

— Считаешь, у нас с Владом конкуренция?

Я собралась было вернуться к разбору вещей из сумки, но вопрос Киреева застаёт врасплох. Поднимаю глаза, с долей недоумения. Он хочет говорить напрямую?

— Ну, иногда кажется, что вы соперники, да. И в деле тоже.

Мужчина вскидывает брови с долей удивления.

— Но в кулуарах офиса ходят слухи, что Самойлов давно отдал вам пальму первенства и не рвётся в бой просто потому, что вы там и всё держите под контролем.

Киреев хмыкает, и, сунув руки в карман, проходит к открытому окну. Легкий бриз треплет шторы, и мужчина словно бы смотрит на море, но на самом деле кидает быстрый взгляд в мою сторону сквозь полупрозрачную ткань. Ветер сдёргивает её, открывая его лицо, и наши взгляды, встречаются.

Он так многозначительно смотрит, словно хочет что-то сказать. Но не говорит, оставив между нами тяжёлую, долгую паузу. Чувствую неловкость.

Интересно, о чём думает? Я ничего лишнего не сказала?

Андрей кидает взгляд на часы.

— Нам пора. Наверняка Мухамедовна заждалась.

Он растягивает губы в улыбке, но кажется странным образом задумчивым. Я послушно киваю.

— Конечно, дайте мне десять минут. Немного освежиться и переодеться.

Брюнет уже в дверях, останавливается и сухо говорит:

— Может, ты и права. Может, Владу и правда нужно дать больше свободы.

Уж не знаю, какие выводы он сделал из всего сказанного мной, но результат налицо. Пытаюсь улыбнуться мужчине, но тот уже в привычном образе. Брови насуплены, взгляд отстранённый и пустой. Он закрывает двери, и я наконец, могу выдохнуть.

Глава 17

Андрей

Крёстная накрыла стол на большой веранде. И не потому, что мы платим ей деньги, нет. Просто ей так хотелось. Я наивно полагал, что она останется с нами. Но бойкая женщина скрылась из виду под предлогом каких-то срочных дел.

Я сел за стол, лицом к выходу на веранду, лениво откинувшись на спинку стула. Разлил по стаканам немного белого вина, к рыбе, что столь своевременно запекла моя любимая Мухамедовна. Именно она дала мне толику материнского тепла, которой не успевала делиться моя биологическая мать. То ли от занятости, то ли оттого, что просто не была такой женственной, как другие женщины. Впрочем, её мужские качества помогли сколотить солидный бизнес. И сделали из меня адекватного человека, без мужского воспитания. Отец ушёл рано, а дядя Эдуард был занят своей семьёй.

Мои мысли прерывает появление Янины.

Она сменила свой дорожный наряд на лёгкое платье в мелкий цветочек, что подчёркивало её женственность и юность. Девушка, конечно, выглядела прекрасно. При всей своей какой-то подростковой угловатости, что списывала пару её реальных лет, рыжая умело подчёркивала достоинства и прятала недостатки. Широкая улыбка, блеск глаз и всё остальное уже не имеет значения.

Также, с её появлением я ощутил лёгкий аромат женщины, который всегда сопровождал эту представительницу прекрасного пола. Ловлю себя на мысли, что любуюсь ею вновь, а это в мои планы не входило.

— Простите, что долго, — смущённая моим взглядом, говорит девушка и спешит к своему стулу.

Встаю, в надежде поухаживать, но она меня опережает и спешно садится сама.

Возвращаюсь на место с долей разочарования. Хотелось коснуться её и удостовериться, что это чудо реально, и мне предстоит её совратить. Самый прекрасный план из тех, что приходил в голову. Только вот с чего начать? Комплименты и внезапные признания смущают Яну, так что надо быть осторожнее. И уж точно, совершенно тупо было предлагать ей деньги.

— Ожидать столь прекрасных дев к обеду мне приходится довольно редко, — ляпаю в ответ и понимаю, что снова сделал это.

Янина краснеет и опускает ресницы. Вот и зачем я так сказал? Надо быть проще. Более открытым и не трепаться шаблонами.

— А как же ваша мама? — находится с ответом Алая, — Или она у вас очень пунктуальная?

Ах, как коварно. Разве я, как любящий сын, могу сказать, что моя мать не самая прекрасная женщина в мире?

— Она деловой человек, а, как известно, время-деньги. Поэтому да, её ждать приходится довольно редко. Давайте лакомиться стряпнёй Мухамедовны?

Тянусь к щипцам для рыбы, в надежде всё же поухаживать за гостьей. Та послушно подставляет тарелку, пока я неуклюже кладу ей рыбный стейк. Янина благодарит и протягивает мою тарелку, тем самым проявляя заботу. Это цепляет. Яина такая внимательная.

Когда с этим покончено, я сажусь на место, и мы принимаемся за еду.

— Я вот подумала, — начинает моя компаньонка, глотнув вина из пузатого стакана, — вы никогда не рассказываете о своём отце.

Вопрос ожидаемый. И раз уж у нас полная откровенность, то стоит быть открытым до конца.

Я кладу салфетку на колено, которой только что протёр губы и окинул взглядом девушку. Она сидела спиной к бухте, лёгкий бриз раздувал её непокорные кудри. От влажности и долгого путешествия, волосы Янины медленно обретали привычную