Постучи в мою дверь, любовь - Лина Коваль

Из гостиной доносится все та же мелодия, мы оба покачиваем бедрами в такт. Что это, если не танец любви?.. У меня такое впервые.

– М-м-м…

Платье бесстыдно соскальзывает с плеч.

– Перестань дрожать, Ась. Я сразу начинаю думать, что страшный.

Кирилл покрывает мою шею обжигающими поцелуями, переходит к ключицам, ладонями скользит по рукам все ниже стягивая платье. Шелест сигнализирует о том, что оно оседает на пол. Туда же отправляется кружевной лиф.

Пути назад нет.

Вздрагиваю от прикосновений теплых ладоней к мягкой округлости. Кожа воспламеняется. Хочется больше Авдеева. Ближе.

Обнаженнее. Горячее.

Хочется прикоснуться собой к нему. Телом к телу. И душой… К Кириллу хочется прикасаться душой.

Разворачиваюсь и под пристальным взглядом серых глаз дрожащими пальцами принимаюсь расстегивать мелкие пуговицы. Мужественные руки блуждают по моей спине. От этого в голове становится пусто.

Я проваливаюсь в сладкую, пушистую вату. Стягиваю с него рубашку, а затем мы вместе справляемся с оставшейся одеждой – с моими колготками и бельем, с его брюками и трусами.

Задерживая дыхание, друг друга осматриваем. Соприкасаемся… Схлестываемся в темноте.

Дальше – снова туман. Терпеть больше невозможно.

Падаю на кровать.

Спиной прижимаюсь к покрывалу. Кирилл, нависая, прикусывает мою губу и вздрагивает, когда я касаюсь возбужденного ствола.

Это ужасно порочно.

Нет, прекрасно порочно, потому что Кирилл Авдеев хочет меня. Он твердый.

Откуда-то появляется презерватив. Я киваю, все правильно. Улыбаюсь. Это тоже похоже на Мавроди. Надо все предусмотреть.

По телу стаями бегают мурашки. Мне хочется быстрее его себе. Всего-всего.

Принимаю приятную тяжесть мужского тела и выгибаюсь от того, как тесно становится внутри. Боли не чувствую. Кирилл нежничает. Движения его бедер тягуче плавные, покачивающиеся. Распаляющие мое нутро и провоцирующие хотеть разрядки еще больше. Это цепляет.

– М-м-м, – задерживаю дыхание, широко распахивая глаза.

Смущаюсь от того, как он на меня смотрит, занимаясь сексом. Кирилл окутывает взглядом, лицо предельно серьезное. Мне хочется забрать его в ладони и рассмотреть. Отпуская стон, делаю то, что хочется.

Кончиками пальцев трогаю высокие скулы.

– Поцелуй меня. Пожалуйста, – прошу.

Он кивает, склоняется и влажно целует. Его дыхание все больше тяжелеет, толчки становятся ярче, мощнее и глубже.

И еще ярче. Еще…

Палитра из красок в моем воображении проливается на белый холст.

Когда кажется, что мир вокруг рушится стенка за стенкой, внизу живота вспыхивает пожар. Мой оргазм восхитительный. Кирилл ловит все мои возгласы, делает пару финальных толчков и замирает.

Мы оба липкие от пота и горячие.

Туман рассеивается…

Сначала я чувствую острое, оглушительное счастье, но оно быстро сменяется страшной пустотой. Стыд топит. Набрасывается на меня бетонной плитой и придавливает.

Это тот самый умный, перспективный парень Лили. Отец ее ребенка. Да, она сама его бросила, потому что устала ждать, когда перспектива монетизируется, но, боже…

– Иди ко мне, Ась. Замерзла, что ли? Дрожишь вся, – ласково зовет Кирилл, перекатываясь на кровать.

Обнимает меня за плечи, укрывает уголком одеяла и целует в макушку, а я, прислонившись щекой к теплой груди, стеклянными глазами смотрю на ночной город.

Мамочки… Что же я наделала!

Глава 19. Астра

Обнимая себя за плечи, смотрю как пушистые, разбитные снежинки кружат за окном.

День сегодня выдался слишком пасмурным. Небесный свод такой темный и низкий, что, кажется, он вот-вот рухнет и разобьет в осколки мое и без того шаткое оправдание тому, что произошло ночью.

При свете дня призраки не ушли, они, наоборот, стали еще более осязаемыми и живыми. Объемными до удушающей слабости.

Напряженно улыбаюсь, потому что Кирилл осторожно обнимает сзади. И смущаюсь, как девчонка. Его тело идеально-больших размеров.

Идеальное для меня….

Никогда бы не думала, что такой серьезный мужчина, как Авдеев будет обниматься у всех на виду в коридоре частной клиники. Теперь оба смотрим на заснеженную улицу. Разместив руку на широком запястье, откидываю голову на твердую мужскую грудь.

– Что это с тобой? – слышится хриплое над ухом. – С самого утра сама не своя. Холодная какая-то…

– Ты любишь зиму?

– Хм. Нет.

– А я люблю, – пожимаю плечами, вздыхая. – Может, поэтому я холодная. Еще и с севера.

– Не поэтому, – заключает.

– Ты так уверен…

– Просто видел множество девушек, которые просто обожают лето, но при этом в глазах – куски льда. Ты не такая…

– Прямо уже и множество видел? – грустно качаю головой. безнадежно его ревную.

Кирилл заливисто смеется.

– Это просто обобщение.

– Я поняла.

Спокойно рисующий за столиком Миша, нас окликает:

– Астра. Кирилл.

Оборачиваемся.

– Вы что обнимаетесь? – подозрительно на нас смотрит.

– А нельзя? – спрашивает Кирилл, ни на секунду меня не отпуская.

– Вообще-то можно. Просто, когда люди обнимаются, у них появляются дети. Сразу скажу девчонок нам не надо.

– Это почему это? – голос Авдеева становится ироничным.

– Девчонки – слишком ненадежные…

– Господи, откуда в тебе это, Медвежонок? – смущаюсь еще больше.

Наверняка, цвет моего лица сейчас почти совпадает с цветом волос.

– Не слушай его, – поднимаю глаза.

– В целом, я с Михаилом согласен, – отвечает негромко Кирилл. – Надежных девчонок я могу по пальцам одной руки перечислить.

– Боже, – закатываю глаза и смеюсь. – Вам точно нужен результат анализа, молодые люди? Тут все понятно.

– Да, кстати…

Кирилл, оставив многообещающий поцелуй на пылающей щеке, отпускает меня и направляется к детскому столу, заваленному бумагами и цветными карандашами.

– Что рисуешь? – спрашивает у сына и садится рядом.

– Параплан разукрашиваю.

– Красиво получается.

Прислонившись бедрами к подоконнику, наблюдаю за ними. Наверное, только в этот момент осознаю, что они – настоящая семья. Даже вдвоем. Я в них обоих ни капли не сомневаюсь, со всем справятся, пусть и будет сложно.

А я? Тоже справлюсь…

Кирилл, глядя сыну в глаза, произносит:

– Хотел сказать, что какой бы ни был сейчас результат, это ничего для меня не изменит. Я буду разговаривать с твоей бабушкой по поводу опеки. Хочу, чтобы ты жил со мной.

Миша настороженно смотрит на него, улыбается и снова опускает взгляд на рисунок. Что-то штрихует, но я слишком хорошо его знаю – он думает. Не любит, когда его эмоции кто-то видит. Самостоятельный и закрытый. Как бы я не билась над тем, чтобы Миша чуточку посмелее показывал то, что чувствует, он привык прятать все за улыбкой и веселостью.

– Скажешь что-нибудь? – спрашивает его Кирилл.

– Я согласен, – детский голос почти незаметно дрожит. Тут же рассуждает: – Мне с тобой больше нравится, чем с бабушкой. Она меня заставляет на танцы ходить, а я хочу на хоккей.

– А ты умеешь? В хоккей?..

– Пробовал на катке в нашем дворе, мне понравилось…