Измена. (Не) вернуть назад - София Брайт

— С бизнесом все прекрасно. Но есть одно но: совершенно нет времени на личную жизнь, — теперь мне кажется, что он смотрит на меня немного иначе.

— Ты еще очень молод, — чувствую, как краснеют щеки. — И впереди целая жизнь, чтобы встретить хорошую девушку и создать семью.

— Пока вот не встретилась такая девушка, — в его взгляде проскальзывает что-то, от чего меня бросает в жар. — Теперь я понимаю почему…

Его прерывает официант, принесший мне брауни.

— Вита, лучше расскажи о себе, — меняет Раевский тему. — Давно переехала?

— Недавно, — слова подбираю осторожно. — Я… — прикусываю губу, думая, как лучше обрисовать свою ситуацию. — Я начала новую главу в своей жизни.

Костя сосредоточенно смотрит на меня, будто ждет продолжения. Я отвожу взор в сторону, рассматривая пару, что садится за соседний столик. Говорить о причинах переезда сейчас кажется мне слишком неуместным. Все-таки мы на столько лет выпали из жизни друг друга и он не должен окунаться в мои проблемы.

— Переезды — это всегда сложно, — наконец говорит он, нарушая молчание. — Но иногда они действительно меняют жизнь. У тебя, надеюсь, все будет хорошо.

— Спасибо, — тихо отвечаю, искренне ценя его слова.

— А вообще, если понадобится помощь с адаптацией или просто захочется поболтать, то… — он осматривает стол. — Дай свой телефон, пожалуйста.

— Что? — не понимаю, что он хочет. — Зачем?

— Запишу свой номер. Если будет скучно или возникнут какие-то проблемы, то ты всегда можешь позвонить мне.

— Держи, — снимаю блокировку и отдаю ему смартфон.

Костя вбивает свой номер в мой гаджет и делает с него себе дозвон.

— Звони в любое время суток. Я всегда отвечу, — подмигивает он, и я чувствую, как в груди расползается тепло.

— Спасибо, Костик. Мне так жаль, что мы столько лет не общались.

— Будем наверстывать.

Мы еще около часа болтаем с Костей обо всем и ни о чем в целом. А когда прощаемся, он предлагает подвезти, но я отказываюсь от его предложения и возвращаюсь домой в приподнятом настроении. Теперь, когда я знаю, что у меня в этом городе есть как минимум один друг, даже дышать становится легче.

Но настроение мгновенно портится, когда я дотрагиваюсь до ручки моей двери и пальцы утопают в чем-то липком. Подношу руку к лицу, пытаясь рассмотреть, что это, и в нос ударяет металлический запах.

Боже! Похоже кто-то измазал мою дверь кровью… Но кто это и зачем он это сделал?

Глава 17

Матвей

— Так не пойдет! — ходит по моему кабинету из угла в угол тесть. — Моя дочь пропала, а ты сидишь на жопе ровно и ничего не предпринимаешь!

— А вы, я смотрю, осведомлены о моих действиях лучше, чем я? — у меня больше нет причин лебезить перед этим человеком. Мало того что он чуть компанию не угробил из-за какой-то юбки, так еще и на дочь свою наплевал, трусливо отмахнувшись от ее просьбы помочь с разводом.

За это я ему, конечно, был благодарен, потому что люблю Виту и не планировал всего этого кошмара, которым обернулось безобидное предложение пропустить по стаканчику.

И ведь я до сих пор не понимаю, как так получилось, что мы с Даной оказались в постели.

Да, я устал и хотел секса, но исключительно с женой.

Я, конечно, не слепец и видел, какая брюнетка горячая штучка. Но вся эта история с тем, чтобы лезть под чужие юбки, не про меня.

Пил я тоже вроде немного. Правда, не исключаю, что меня на фоне переутомления могло развезти и дальше я не смог остановиться. Но все же… я не припомнил ни единого случая, когда алкоголь так бы действовал на меня.

Сейчас же мою голову занимал только один вопрос: где моя жена?

— Я вижу, что ты бездействуешь! — снова рявкает этот несносный мужик.

С тех пор как он сложил с себя полномочия, он стал совершенно невыносим. И кажется, даже новая любовь ему уже не в радость.

— Мои люди ищут ее, — тру надбровные дуги, чтобы снять хоть немного головную боль, что в последнее время стала неотъемлемой частью меня.

— Плохо ищут!

— Я делаю все что могу! — не выдерживаю и повышаю голос. — А что делаете вы, Владимир Петрович? Вы хоть пальцем пошевелили?

— Это что за намеки, щенок? — рявкает он и, кажется, готов испепелить меня взглядом. — Или ты забыл, благодаря кому ты сидишь в этом кресле?

— И кому же? — усмехаюсь. — Наверное, надо сказать спасибо вашей секретарше Ясе?

Тесь замирает, потом бледнеет, следом за этим его лицо покрывают багровые пятна, и дальше происходит взрыв:

— При чем тут моя… секретарша? Ты за собой лучше смотри, щенок! Если бы не твой загул, сидела бы Вита дома и мы не искали ее, переживая за ее состояние.

— Владимир Петрович, не нагнетайте! И так хреново, еще вы.

— Не родится внучка — и не видать тебе тогда кресла генерального!

— Вы что такое говорите? Как в принципе можете о таком думать? Найду я Виту и верну домой… — сам не знаю, как я ее уговорю вернуться, но по-другому и быть не может. Потому что без Виты нет смысла к чему-то стремиться. Ведь я ради нее все делаю. И компанию эту вытягиваю тоже ради нее.

— В общем, Матвей, давай… найди дочку мою.

— Найду, Владимир Петрович.

Дожидаюсь, когда тесть уйдет, и сразу набираю Андрея, ответственного за поиски моей малышки.

— Ну что? Есть какие-то следы?

— Город огромный, Матвей Семенович. Но мы ищем, ищем.

— Поднажми, Андрей. Как хочешь, но найди мою жену, — сбрасываю вызов и снова пытаюсь набрать Виту, но, как и прежде, натыкаюсь на автоответчик.

Где ты, моя девочка? Где?

— Матвей, ты почему еще в кресле? У нас через полчаса встреча с рекламным агентством, — врывается в мысли голос Даны.

— Возьми лучше Витьку. Я сейчас не в состоянии с кем-то общаться.

— Так, а это нужно прекратить, немедленно! — обходит она мой стол и встает прямо напротив окна, загораживая свет и нависая надо мной, словно чертова грозовая туча.

— Дана, что тебе нужно? Это ты помогла моей жене сбежать! Ты заварила все это дерьмо, так чего ты теперь ждешь от меня?

— Собранности, Матюш, — улыбаются ее губы, но глаза остаются холодными.

— Какая к чертям собранность, когда у меня беременная жена пропала!

— Ей нужно время успокоиться, и она обязательно вернется домой. Ты ее напугал до чертиков, Матвей! Какого лешего ты не выпускал жену из дома?

— Чтобы она не ушла от меня.

— Не волнуйся. Сейчас она хлебнет самостоятельной жизни сполна и прибежит к