Измена. Дэн Мороз спешит на помощь - Даша Коэн

— На правду ведь не обижаются, — облизнулся он, а затем вперил в меня горячий, влажный взгляд и выдал, — Представляешь, я проснулся и тут в голове врезалось все, что думал, потеряно безвозвратно. Ты мне память вернула. Так что давай знакомиться, как полагается — меня Денис зовут Фамилия — Морозов.

Ну точно, Дэн Мороз, блин, на мою голову!

И я все-таки закрыла лицо ладошками, а затем окончательно ударилась в слезы.

Глава 9 — Наша Варя громко плачет

Денис

Ох ты ж, блядь.

Проснулся, потянулся, причмокнул с такой довольной харей, что казалось еще чуть-чуть и она треснет к чертям собачьим. Но лыбиться я так и не перестал. Перло!

Капитально так и бесповоротно! Нет, ну реально, как будто бы первый раз к девчонке в трусы залез.

Божественно, однако!

Как бы так богу душу от кайфа не отдать-то, а? Не кончил, а словно в рай слетал на каникулы, а теперь вновь вернулся на грешную землю. И так пиздато-то мне сейчас вот здесь лежать было, что вообще ничего не надо, ну, кроме того, чтобы опять своему Ангелу засадить по самые яйца.

М-да, вроде бы попробовал ее и сытым должен был остаться, а нифига. Еще больше оголодал. Ну, что там я один раз ее отжарил — подумаешь. Вообще не считается. Тем более, эта сочная девочка меня со вчерашнего дня с ума сводила так, что я аж чуть слюной не захлебнулся. А хотелось ее так затрахать, чтобы она с кровати встать толком не могла и ходила с четким пониманием, что я по ней хорошенечко проехался.

Так.

Кстати, О птичках.

А почему это я один в кроватке лежу, а не со своей вкусной блондиночкой, которая так сладко стонала на моем члене. Что еще за херня?

Хм-м, это что блинчиками пахнет? Так и есть. И не магазинными, разогретыми на сковороде, а вот прям домашними, как в детстве. Когда прямо с пылу с жару хватаешь, а мать за это по спине полотенцем лупит Но уже плевать, ибо вкусно.

Вот и тут меня из горизонтального положения словно волшебным пенделем срывает, только и успеваю, что трусы на задницу натянуть и вперед, едва ли не заплетаясь в собственных конечностях. Ну, потому что, когда у меня вообще так было, чтобы после секса вот такая благодарочка от бабы прилетала?

Да никогда!

Значит, впечатлил! Значит, все как надо сделал. Вставил. И до звезд подкинул ярких. Ух, вспоминаю, как Ангел на мне сокращалась, кончая, так аж снова член дернулся радостно. Мол, еще хочу!

Так и я хочу! И я! Очень! Там у нее такие сиськи охренительные же: округлые, налитые, стоят резво и сосками своими нежно-розовыми манят. Целуй! Вылизыва!

Покусывай!

А-а-а, по венам снова кипяток.

Да только попутал я немного. Забежал на кухню, вновь весь такой к подвигам готовый, да и не заметил грешным делом, что мой Ангел не в настроении проснулась. Я ей новость потрясающую выдаю, мол, все, можем знакомиться, как белые люди.

Я— Денис.

Она — Варвара.

А она не Варвара, блядь. А дура!

Причем махровая.

Пиздец!

Она реветь кинулась, а я вздохнул потеряно, едва ли не застонал и недовольный свой детородный орган в труханах поправил. Да, пролетели мы с веселым времяпрепровождением, по ходу. Дева красная осознала, как низко она пала. И давай мне песни скорбные петь, одна другой краше.

Ну а я чего? Да ничего? Не была бы она такая охуенная, Варька эта, так я бы просто молча развернулся, оделся и свалил из этого гостеприимного дома как можно подальше, одновременно забывая, что вообще когда-то был здесь. А тут не смог. Ну вот не получилось, и все тут.

Как на суперклей приклеило, ей богу. Сел на корточки, глядя в заплаканные глаза этой женщины и понял, что готов танцевать под ее грустные дэнсы столько, сколько потребуется. Лишь бы она еще раз мне дала.

Скажете, меркантильно? Да и плевать. Не каждый раз меня так на бабе взрывает, что аж райские сады мерещатся. Так что пусть ревет, а я уж придумаю, как ее успокоить.

— ОЙ, какая же я дура! — причитала Варька.

Ну, с этим не поспоришь.

— что же мне теперь делать-то, а? Да я же... да Женя же теперь... ой!

— Варь…

— Все, теперь точно все кончено!

— Варя, але, прием, как слышно?

— Боже, да как я могла, а? Я ведь порядочная, я ведь только с Женькой.

— Варя…

— Повсюду наши с ним фотографии висят, на каждой стене. Там вот с прошлой годовщины. А вот там со свадьбы. С отпуска. С… а я на его глазах с другим. Дала!

Как шлюха...

— Варь..

— Женя теперь никогда меня не простит! Никогда.

Ну и как бы не смог. Заебался я это все говно слушать. Встал на ноги. Резко дернул на себя девушку, а затем потащил ее всхлипывающее тело к раковине, где, не реагируя на протесты и невнятное пищание, умыл ее ледяной водой.

Затем встряхнул как следует:

И гаркнул. Внушительно так, отчего многие мужики ссались кипятком от страха. Но так было нужно, иначе она в своем нарисованном горе и утопится.

— А ну хватит!

— Ч… что? — икнула Варвара, а я строго на нее посмотрел.

— Какой на хуй Женя? Оглянись по сторонам, женщина? где ты его здесь увидела?

Он тебя бросил, ясно? Бросил! К бабе другой свалил и весело с ней трахался, пока ты горе алкоголем заливала. Как ее там зовут? — снова встряхнул я Варьку.

— Л-Лена, — промямлила она.

— Вот! Именно эту Лену он и жарил с улыбкой на устах. И знаешь почему?

— П-почему?

— Потому что радовался, как пацан, что от тебя наконец-то избавился.

А Варька наконец-то замерла в моих руках и даже плакать перестала, смотря, не мигая и во все глаза. А я чуть тише продолжил.

— Этот кусок дерьма не постеснялся забить огромный болт на годы вашей совместной жизни, на тебя и все, что ты для него делала. Обстирывала его, наверное, да? Еду готовила? Пылинки с его наглой рожи сдувала? Ну вот и получай! У твоего ебаного Жени элементарно не хватило совести и чести, чтобы не портить тебе праздник. Нет. Он предпочел подло украсть его у тебя и подарить своей Лене. И где-то, прямо сейчас, они теперь вместе лежат, счастливо обнявшись и судачат о том, как здорово, что в их жизни больше нет тебя. Ты это понимаешь, Варя?

— П-понимаю.., —