Измена. Дэн Мороз спешит на помощь - Даша Коэн

Зажмурилась от страха, кусая губы. И чувствуя, как живот крутит от паники. И ноги подкашиваются еще тоже.

Дура. А я ему тут блины жарила! Кто же знал, что жарить на этой кухне хотят только меня?

— Да кто ж сомневается в твоих принципах? — прошептал этот чертов Дед Мороз, а затем пошел дальше, пока я испуганной ланью стояла и не понимала, что же делать дальше.

Он наклоняется, щекоча дыханием мою шею, а затем влажно поцеловал место, где оголтело билась синяя венка. Ох, мама дорогая, у меня по телу сплошные электротоки побежали. И между ног потянуло так сильно, что ошибки быть не могло — я со скоростью света катилась по наклонной.

И стыдно признаться, но мне вдруг захотелось, чисто по-женски, в омут с головой, да так, чтобы забыться и ни о чем не думать. Захотелось, ощутить себя желанной, а не забитой мышкой в клетке. Не так, где в темноте под одеялом раз в месяц: сунул-вынул-захрапел.

А чтобы голос сорвало от кайфа. Чтобы соседи по батарее от зависти стучали, слыша, как я ору от наслаждения. Хотелось утопиться во грехе, а не в горе, брошенной в канун Нового года брошенки.

Но как же я потом буду себе в глаза смотреть. Знать, что вот так — нашла на улице первого встречного-поперечного и меньше суток спустя позволила ему все. Женька за мной больше полгода ухаживал, прежде чем получить зеленый свет.

А тут вот — признать себя женщиной второго сорта, на которую только безумные Деды Морозы спрос имеют?

Да к черту!

— Нет я правда не могу… — теряюсь, и все-таки выскакиваю из его объятий.

Отхожу к окну, облокотившись спиной о подоконник. На мне белый махровый халатик, и тапочки из массмаркета. Я совсем не презентабельная, хотя вот если посмотреть в глаза этому мускулистому персонажу, который хищной походкой приближается, кажется иначе.

Он ведь даже не думает тормозить и хоть сколько-нибудь снижать обороты. Он настроен максимально решительно. Он хочет вышибить из меня клин своим чертовым клином, который уже явно выпирает под полотенцем.

Божечки! Зачем я туда посмотрела? Ай.

Какой огромный.

М-мым, кажется, у меня жар! Ох.

Но отвести взгляд не могу. Так и таращусь: одним глазом на этот потрясающий стояк, другим на то, как Дед Мороз крадется ко мне с очевидным намерением все же подарить мне подарок в этот сумасшедший праздник.

А мне не надо! Нет, ну честное слово! Я и без клина вполне себе еще не помираю от горя.

— Варя, ты охуенная женщина, — все же встал напротив меня этот мужик и уперся руками в подоконник. — Как мужик тебе говорю, а не незваный гость. Хочешь, конечно, можешь страдать. Но, сказать по правде, жить на полную катушку интереснее.

— Это же неправильно, — щебечу себе под нос, — я даже имени твоего не знаю.

— Так я тоже его не знаю.

Он ласково проводит рукой по моему лицу, касается пальцами моих губ, очерчивая контур, и опускается к шее. Тело мое предательски трепещет от происходящего, да что уж там, у меня и голова кругом не только оттого, что он мне предлагает, но и в целом, от всего, даже от самой себя.

— Варь…

— Мм?

— Ну можно я тебя хоть поцелую? — и улыбается мне так похабно, что мне становится жарко, причем везде! Во всех стратегически важных местах.

— Не знаю, — мой голос звучит слишком прерывисто, так словно я уже дала добро на все, и только на словах теряюсь. И он, этот мужик, явно смекнув это, наклоняется ко мне, касается губами кожи возле моего уха, заставляя табун мурашек осыпаться по телу и осесть тлеющими углями между ног. Его руки медленно скользят по моим плечам, отчего меня накрывает волна приятной дрожи.

До умопомрачения приятной.

Все вокруг растекается, и я кажется тоже.

— Да или нет, Ангел? — шепчет так томно мне на ухо, выбивая весь воздух из легких. Чуть прикусывает мочку, Лижет ее. Снова толкается в меня пахом, высекая из нас искры и тихий обоюдный стон.

Ответить я не успеваю, да и нужен ли вообще мой ответ?

Я лишь открываю рот, чтобы выдать очередное жалкое возражение, но тут же теряюсь во времени и пространстве.

Потому что этот чертов Дед Мороз стремительно накрывает мои губы наглым, жарким поцелуем. Таким страстным и неистовым, что у меня в животе узлами скручиваются огненные змеи и принимаются жалить меня между ног. Прямо там! От этого поцелуя с губ срывается резкий, глухой полустон.

Мамочки.

А мужчина, тем временем, все углубляет поцелуй, проталкивается языком в мой рот, и принимается накачивать меня собой и своим огнем. Будто бы мне моего мало! Я вся горю! И мне бы бежать в ванную, вставать под ледяные капли дождя и тушить себя изо всех сил, но я медлю. Позволяю себе еще чуть-чуть побыть здесь.

Почувствовать себя нужной. Желанной вспыхнуть еще сильнее, когда руки мужчины дергают за пояс моего халатика и позволяют полам разойтись в стороны.

А там только тоненькая майка и белые трусики, при виде которых у моего незваного гостя вырывается глухой стон с нетерпеливым рычанием.

— Пиздец, ты, Варя, попала.

А я не соображаю ровным счетом ничего. Я вся сосредоточена на отсчитывании времени, которое позволяю себе стоять тут и млеть в его руках. Еще немного осталось. Еще капельку, и я его оттолкну. А пока пусть. Ведь он так сладко меня целует. Так приятно ласкает. Так жадно тискает грудь, задирает майку и прикусывает сосок, а затем глубоко в себя всасывает.

Урчит голодным зверем.

А затем в одно движение рвет мои трусики вниз, подхватывает меня под задницу и усаживает на подоконник, раздвигая мои ноги перед своим алчным, горящим взглядом.

И вот тут меня лупит реальность по лицу. Сильно!

Варя, але, гараж. Проснись! Немедленно!

Глава 8 — Я — женщина!

Варя

Сердце за ребрами натужно скулит и глохнет, перекачивая бурлящую кровь.

Мне так жарко! Мне так сладко! Мне так до ужаса стыдно!

А что поделать, если тело предает и не слушается?

Боже мой, ну почему я такая безвольная размазня? Почему не могу вот прямо сейчас сказать этому несносному мужику пару простых и понятных слов, а?

— Стой! Остановись! Я не слабая на передок шлюха! Я порядочная девушка! Мне нужны конфетно-букетные периоды, нежные поцелуи под