Тысяча и одна тайна парижских ночей - Арсен Гуссе

Сказано – сделано. Юные создания снова принялись танцевать, с той разницей, что до этого времени они танцевали молча, боясь навлечь на себя наказание, теперь же сопровождали свой танец пением. Поэтому Жанна перестала стучать и звать, в полной уверенности, что явятся сторожа прекратить этот шум.

Действительно, дверь отворилась, и д’Армальяк прежде всего увидела госпожу Флерио в сопровождении сторожа и сестры милосердия.

– Как! – сказала последняя. – Вас заперли!

Жанна выбежала, как стрела, чтобы не поддаться искушению свернуть шею Земному Ангелу, но последняя, отплатив ей в свою очередь, закричала:

– Прощайте! Можете сказать, что были узницей в Святом Лазаре.

Книга четырнадцатая. Княгиня с родинкой

Глава 1. Куда ведет платоническая любовь

Мы предполагаем рассказать событие, в котором принимали участие княгиня с родинкой, Жанна д’Армальяк и Цветок Зла.

Мы позволим себе начать издалека и представим новые личности, достойные внимания.

Княгиня, как известно, была не безупречна.

Она считала себя неприступной вследствие своей насмешливости, но уже два раза встретила «мастера в странном поединке».

В свое утешение она говорила, что была застигнута врасплох, и твердо верила, что отныне будет постоянно настороже.

Встретив своего последнего поклонника, она так громко рассмеялась, посмотрела на него так дерзко, по-видимому, до такой степени забыла о его существовании, что он не осмелился напоминать ей о себе.

Тем не менее княгиня продолжала кокетничать и забавляться вздохами влюбленных.

Одни женщины живут любовью, которую питают сами; другие же живут внушаемой ими страстью.

Кто-то сказал: «Первая красавица в мире может отдать только то, чем обладает». Это нелепость, потому что красавица может дать любовь, сама ее не имея.

Так поступала княгиня. Фильшатель, гусарский капитан, влюбился в нее. Тщетно продолжал он связь с Цветком Зла: страсть к княгине укоренилась прочно в его сердце и не давала ему покоя.

Он отдал бы все на свете за обладание княгиней, но до сих пор его притворное или искреннее отчаяние оставалось тщетным; княгиня доказывала ему, что искуснее его в игре страстей. Он служил ей лишь забавой. Когда капитан заводил речь о своей любви, она заливалась звонким смехом.

И любовное объяснение прерывалось на первых словах.

Уже шесть недель тянулась эта комедия, то на последних зимних балах, то в концерте Мюзара, то в Опере, то в доме княгини, куда он был вхож.

Княгиня очень часто отсылала его к Цветку Зла, которую встречала в лесу и находила очень хорошенькой.

– Видите ли, любезный капитан, – говорила княгиня, – вы напрасно ухаживаете за светскими женщинами. Самые добродушные только понапрасну отнимут у вас время. Обладая, подобно вам, горячей натурой, не следует быть слишком требовательным.

Фильшатель доказывал княгине, что светские женщины милее, потому что обладают умом; княгиня возражала, что нигде нельзя найти более глупости, как около нее.

Она перечислила всех своих приятельниц в доказательство того, что ни одна из них не могла бы выдумать порох.

– Но вы сами, – отвечал Фильшатель, – вы трижды женщина: по уму, сердцу и красоте.

– По уму может быть, но ни по сердцу, ни по красоте. Если вы ищете только временного, то не ездите ко мне. У одних женщин существуют уста для любви, у меня же только для смеха над любовью.

И княгиня принималась хохотать.

Но влюбленный не верил; он упорно преследовал, рассчитывая на свои силы и не веря в неприступность княгини.

Но все его старания были безуспешны.

Прекрасная Шарлотта говорила ему:

– Полноте, капитан; ваши выстрелы не обожгут меня; вспомните, в моем гербе есть саламандры.

Однако она с некоторым удовольствием слушала болтовню влюбленного.

Не боясь больше быть застигнутой врасплох, она даровала ему некоторые привилегии. Княгиня не хотела иметь его своим поклонником, но вместе с тем не желала отказаться от его ухаживаний.

Разумеется, Фильшатель забавлял различным образом Цветок Зла и княгиню. Первую он бил, вторую молил. Кто знает, не переменятся ли роли?

Нельзя ничего предвидеть в области любви.

Хотя княгиня держала влюбленных на почтительном расстоянии, однако некоторым из них давала привилегии, служащие преддверием страсти или любовного приключения. Свет обвинял ее в излишней снисходительности к мужчинам. Князь, закрывший на все глаза потому, что и сам был ослеплен любовью к одной из модных дам, вдруг вздумал ревновать и объявил жене, что она оскорбляет его герцогскую корону.

Княгиня засмеялась и предложила ему отправиться к его паршивым овечкам. Но у герцога бывали дурные дни; он посоветовал ей держать себя построже и обещал очистить дом от всех влюбленных. Прекрасная Шарлотта не поверила ни одному слову и с усиленным рвением предалась кокетству.

Фильшатель стоял целой головой выше всех своих соперников. Следовательно, мог прежде других рассчитывать на победу. Хотя княгиня не любила его серьезно, однако чувствовала к нему влечение ради его лица и характера: он имел сходство с Генрихом IV и бил женщин. Не лучше ли быть битой, чем нелюбимой?

Всякое выражение страсти производит впечатление на женский ум.

Но так как герцог, не бивший ни жену и никого другого, не хотел, чтобы княгиня была бита Фильшателем, то велел отказывать последнему. Всякий раз, когда капитан приезжал, швейцар встречал его следующей фразой: «Князя нет дома», и дверь запиралась.

Шутка показалась неприятной Фильшателю; в четвертый раз он уже не пришел, хотя был влюблен до безумия. Тем не менее он не расстался с любовницей; известно, что эти господа питают страсть и в том и в другом свете.

Отель княгини стоял на проспекте Елисейских полей; в течение нескольких дней кряду Фильшатель проезжал мимо на лошади или курил под балконом, но прекрасная Шарлотта садилась лишь под окна, выходившие в сад. Любовь изобретательна: Фильшатель снял на улице Лорда Байрона небольшую комнату, выходившую окнами в упомянутый сад. Сад был невелик, и потому явилась возможность вести переговоры взглядами. И какими взглядами! Любовь усиливается от встречаемых препятствий, и потому княгиня сказала однажды Жанне:

– Положительно, я наполовину влюбилась в этого Фильшателя.

– Если любите вполовину, то значит, любите совсем, – отвечала Жанна, – наконец-то попались и вы.

В числе привилегий, данных прекрасному капитану, была одна, особенно важная для него: скучая часто по ночам, княгиня выходила в пеньюаре на балкон подышать запахом цветов.

Время было весеннее, когда цветут розы.

Под окном рос великолепный каштан, уже целый месяц покрытый цветками. Казалось, что исполинская фея поставила здесь фантастический букет.

В цветнике росли розы, жасмин и левкои.

Но, без сомнения, Фильшатель нашел это количество цветов недостаточным для своей богини, потому что каждый