Токен за токеном - SeNS Boston
Альтман предложил запустить простой бесплатный веб-интерфейс. Не как продукт. Как «исследовательский превью», чтобы собрать данные о том, как обычные люди общаются с языковой моделью. Он сказал коллегам: выложим без рекламы, без пресс-релиза. Если получится что-то интересное, разовьём это в полноценный продукт. Если нет, тихо закроем.
Внутри команды были сомнения. Несколько человек считали, что модель ещё недостаточно отполирована и что публичный запуск может привести к скандалам (если ChatGPT начнёт давать оскорбительные ответы, например). Другие, наоборот, считали, что отполировать модель в лабораторных условиях невозможно: только реальные пользователи покажут реальные проблемы.
В итоге запустили. 30 ноября, в среду.
Что произошло потом
Рост числа пользователей ChatGPT
Первые часы после запуска прошли тихо. Несколько сотен любопытных зашли на сайт, поэкспериментировали, написали о своих впечатлениях в твиттере. Технологические блоги опубликовали короткие заметки. Внутри OpenAI команда следила за метриками и поначалу не видела ничего экстраординарного.
К концу первых суток в Reddit-сообществе по машинному обучению уже шла активная дискуссия. К утру четверга 1 декабря несколько твитов с примерами особенно впечатляющих ответов набрали по нескольку миллионов просмотров. К пятнице публикации о ChatGPT появились в The Verge, Wired, Bloomberg, в международных изданиях. К субботе количество регистраций превысило сто тысяч в день. К воскресенью — миллион.
Сэм Альтман в пятницу опубликовал твит: ChatGPT набрал миллион пользователей за пять дней. Внутри компании это число обсуждали с нервным смехом. Никто не ожидал такого темпа. Серверы OpenAI начали проседать под нагрузкой; нужно было срочно докупать вычислительные мощности у Microsoft Azure; нужно было нанимать дополнительный персонал поддержки; нужно было реагировать на десятки журналистских запросов в день.
В январе 2023 года ChatGPT перевалил за сто миллионов активных пользователей. Это означало, что за два месяца сервис достиг той аудитории, к которой Facebook шёл четыре с половиной года, а Instagram — два с половиной. Аналитики называли ChatGPT самым быстро распространившимся приложением в истории человечества.
В Google эта новость произвела эффект, который через несколько недель станет публично известен под именем code red, «красная тревога». Если до ChatGPT Google имел общий контроль над тем, как люди в интернете ищут информацию, то теперь появилась альтернатива, которая в принципе могла подорвать главную бизнес-модель компании. Если люди начнут задавать вопросы ChatGPT вместо поисковика, рекламное золото Google перестанет течь.
В декабре 2022 года Сундар Пичаи, генеральный директор Google, лично провёл несколько встреч с командами по машинному обучению, чтобы ускорить внутренние работы по конкурирующим продуктам. В феврале 2023 года Microsoft, воспользовавшись своим партнёрством с OpenAI, встроил GPT-4 в свой поисковик Bing и провёл громкую презентацию, на которой представил «новый интернет-поиск». На несколько недель акции Microsoft выросли, акции Google — упали.
В феврале 2023 года Google представил собственного чат-бота под названием Bard. Презентация прошла неудачно: в первом же публичном демонстрационном ролике Bard выдал фактическую ошибку про космический телескоп «Джеймс Уэбб», и за день капитализация Alphabet упала примерно на сто миллиардов долларов. Внутри Google это происшествие надолго запомнилось как одно из самых неприятных в истории компании.
Что увидели обычные люди
В отличие от GPT-3 двухлетней давности, ChatGPT сразу попал в широкую публику. Школьники начали с его помощью писать сочинения. Студенты — рефераты. Программисты — код. Маркетологи — рекламные тексты. Юристы — черновики договоров. Психотерапевты — варианты ответов клиентам (это вызвало отдельную этическую дискуссию). Учителя начали обсуждать, как теперь оценивать письменные работы. Журналисты начали писать колонки о том, означает ли ChatGPT конец профессии писателя.
В академических кругах разгорелись споры. Группа исследователей под руководством Эмили Бендер из Университета Вашингтона опубликовала несколько статей, в которых называла большие языковые модели стохастическими попугаями: статистическими системами, имитирующими язык, но не имеющими настоящего понимания. Другая группа, включая Илью Суцкевера и нескольких «философов сознания» (учёных, теоретически изучающих природу мышления и сознательного опыта), отвечала, что граница между имитацией и пониманием в случае настолько мощных систем становится философски размытой; что если модель ведёт себя как понимающая, и при этом её внутренние представления отражают реальные структуры мира, то называние её «попугаем» — это, скорее, отказ от вопроса, чем ответ на него.
Эта философская дискуссия не утихла к моменту, когда вы читаете эту книгу. И, скорее всего, не утихнет ещё несколько десятилетий. Что значит «понимать»? Что значит «знать»? Существует ли сознание у систем, не имеющих биологического тела? Все эти вопросы, до прихода ChatGPT бывшие предметом узкой философской дискуссии, теперь оказались поставлены практически: миллионы людей ежедневно взаимодействуют с системой, про которую невозможно с уверенностью сказать, понимает она их или только имитирует понимание.
Бури вокруг OpenAI
2023 год для OpenAI был годом резкого роста и одновременно — серии кризисов.
В марте была выпущена GPT-4 — модель следующего поколения, заметно более способная, чем GPT-3.5. На нескольких профессиональных экзаменах (юридический экзамен США, медицинский, экзамены по программированию) GPT-4 показывала результаты на уровне верхних 10% среди сдающих.
В марте 2023 года Future of Life Institute опубликовал открытое письмо, подписанное Илоном Маском, Стивом Возняком и сотнями других известных людей, призывавшее к шестимесячному мораторию на обучение моделей мощнее GPT-4. В апреле OpenAI опубликовал собственные материалы о своём подходе к безопасности ИИ. На практике никакого моратория не произошло; обучение моделей следующего поколения продолжалось параллельно у всех ведущих лабораторий.
В ноябре 2023 года произошла история, которую теперь называют пятидневной OpenAI-войной. 17 ноября, в пятницу, совет директоров OpenAI (на тот момент состоявший в основном из членов с уклоном к безопасности, включая Илью Суцкевера и Хелен Тонер) внезапно уволил Сэма Альтмана с поста генерального директора. Официальная формулировка: «отсутствие постоянной откровенности в коммуникациях с советом». Через несколько часов с поста ушёл Грег Брокман.
Дальше события развивались как в фильме. Microsoft, чьё партнёрство с OpenAI было ключевым, потребовал объяснений. Сотрудники OpenAI начали один за другим подписывать открытое письмо с угрозой массового ухода: они тоже уйдут в Microsoft вместе с Альтманом и Брокманом, если совет не вернёт их на места. К утру понедельника письмо подписало семьсот сотрудников из семисот семидесяти. В их числе — сам Илья Суцкевер, голосовавший несколько дней назад за увольнение Альтмана. Илья опубликовал твит: сожалею о своём участии в действиях совета.
21 ноября, во вторник, Альтман был восстановлен. Совет был распущен в прежнем составе; новые члены включали более лояльных Альтману людей. Брокман вернулся. Илья остался формально в должности, но фактически отстранился; через
