Осатаневшие - Джефф Стрэнд

– Привет. – Она застенчиво улыбнулась.

– Привет.

– Некоторые женщины стесняются своих тел, но я думаю, это лучшее, что во мне есть.

Я не мог сказать ничего осмысленного. Меня заворожила ее грудь.

– Ничего, если мы сегодня не пойдем до конца? – спросила она.

– Конечно, не вопрос.

– Мы оторвемся. Но я решила, что пока не совсем готова.

– Мы можем делать все, что захочешь.

– Хочешь, пошалю тюбиком зубной пасты?

– Нет.

– Прости, надо как-то раскрепощаться, говорить что-то сексуальное. Если ты не понял, я очень нервничаю.

– Я тоже, – согласился я.

– Нет уж, не верю. У тебя были сотни женщин.

– Если бы.

– Тогда десятки.

– Ты же понимаешь, что я зарабатываю на жизнь рисованием мультяшного жука, да?

– Да. Я удивлена, что мы спокойно съели всю пиццу и ни одна женщина не попыталась на тебя наброситься.

– Иди сюда.

– Хочешь, сперва надену на голову пакет?

– Прекрати, – сказал я. – Не шути на эту тему, ладно?

– Разве такие важные вещи не надо обсуждать заранее?

– Нет. К черту их. Мы вроде как решили наслаждаться жизнью.

– Ладно. Что ж, я стою тут абсолютно голая, а ты полностью одет. Давай-ка уравняем ситуацию.

– Легко. – Я снял носки и отбросил в сторону. Рэйчел с улыбкой наблюдала, как я снимаю рубашку. Для комиксиста средних лет я был в довольно хорошей форме, но все равно немного стеснялся. Я уже не в первый раз уничтожал так много пиццы. Отбросив футболку прочь, я втянул живот.

– Надеюсь, ты не думаешь, что на этом все, – сказала Рэйчел.

– Нет, мэм. – Я встал, расстегнул молнию на джинсах, стараясь не причинить вреда скрывающемуся под ними монстру. (В тот момент я не назвал его так ни вслух, ни про себя. У меня не монстр и не микропенис, вполне обычный член, и я не испытываю по этому поводу ни стыда, ни гордости.) Я стянул джинсы, как бы подчеркивая, что с эрекцией проблем не возникнет, если Рэйчел вдруг еще этого не поняла. Наконец, снял трусы, и теперь мы стояли посреди комнаты совершенно голыми.

– Если я буду пялиться, это будет невежливо? – спросила Рэйчел.

– Делай все, что приносит удовольствие.

Она подошла, обняла меня и поцеловала. Несколько минут мы целовались, а потом она резко толкнула меня на кровать. Еще несколько минут поцелуев, и мы наконец немного «пошалили», выбросив из головы все проблемы.

Рэйчел сперва колебалась, решаясь на что-то новое, но, как только поняла, что ей нравится процесс, ее энтузиазм стал неумеренным.

Она улеглась мне на грудь, пока еще оставаясь девственницей.

– Спасибо, – сказала она. – Было офигенно.

– Благодарю.

– Знаешь, если бы Брэндон не вел себя как придурок, ему бы перепало в ту ночь. Я полностью подготовилась. Если бы не его любовь к розыгрышам, мы бы потрахались. И мне бы не изуродовали лицо. Не думаю, что вышла бы за него замуж, но, бог мой, моя жизнь была бы совсем другой.

Я поцеловал ее в макушку.

– Мне нравится, что теперь моя жизнь изменится, – сказала она. – Хотела бы я, чтобы все было не так экстремально, но, думаю, спустя пять лет я наконец буду счастлива.

– Я тоже, – сказал я. – Ну, то есть я и так счастливый был, а теперь в два раза счастливей стану.

– Ты же не бросишь меня поутру?

– Нет. Ты останешься рядом, пока Игнац не сочтет тебя мировым злом.

– Что, если копы узнают, что я натворила?

Я вдруг почувствовал, что пицца встала в желудке комом.

– Не узнают.

– А если узнают, мы скажем, что ты не мог устоять против женских штучек. Что я, как сирена, заманивала тебя на верную смерть. И тебе оставалось только сделать все, как я говорю.

– Должно сработать.

– Да нет, не сработает. Я утрирую.

– Хватит.

– Если нас поймают, мы расскажем всю правду. Тебе не грозит ничего серьезного. Все самое ужасное совершала я.

– Это все неважно, потому что нас не поймают.

– Ладно.

– Раз уж ты решила наступить на больное – когда ты рассказала о нас отцу, что именно он сказал?

– Ну, все прошло далеко не супер.

– Это я знаю. Но что он сказал?

– Он сказал, что ты грязный извращенец.

– Серьезно?

– Да.

– Потому что проявил к его дочери романтический интерес?

– Ага.

– Без обид, но твой отец – полный мудак.

– Вот именно. – Рэйчел прижалась ко мне еще крепче. – Я люблю тебя, Джейсон. Можешь не отвечать.

– Я люблю тебя, Рэйчел.

– Я же сказала, можешь не отвечать.

– Знаю.

– Можно задать тебе вопрос, если я пообещаю не злиться, что бы ты ни ответил?

– Само собой.

– Обещаю не злиться.

– Верю.

– У тебя есть презерватив?

– Думаю, да. – Я знал, что есть. Не брал их в эту поездку специально, но и не выкладывал после предыдущей.

– Круто.

– Ты спрашиваешь об этом с какой-то целью?

– Не волнуйся, требовать каких-то сверхусилий не буду. Скажи, как будешь готов.

– Дай мне десять минут, – сказал я.

– Хорошо.

– Восемь, если продолжишь работать рукой.

– Я ничего не делаю. Игнац, прекрати!

– Ха-ха-ха. Он на полу, я вижу.

– Выходит, ты грязный извращенец, но не зоофил. Какое облегчение.

– Одиннадцать минут.

– Беру ответственность на себя. Иди за презервативом.

* * *

Как по мне, все прошло чертовски хорошо. Я сделал все аккуратно, мы справились без серьезных косяков, и в конце Рэйчел не сказала: «Херня какая-то, столько времени угробили».

Какое-то время мы обнимались и молчали. Потом я достал еще презерватив, и мы накинулись друг на друга, как… ну нет, не как дикие животные, ничего такого. Я не был таким уж мегалюбовником и секс-машиной. Просто в этот раз мы добавили страсти и буйства.

Уверен, Рэйчел была готова на еще один раунд, но меня уже не хватало. Разбуди она меня среди ночи и потребуй удовлетворить ее ненасытную страсть, я бы, наверное, согласился. Но сейчас хотел выгулять Игнаца и надеялся, что вечер закончится более позитивно, чем день.

– Помни, ты обязан вернуться, – сказала Рэйчел, пока я одевался. – Если услышу рев мотора и визг шин, буду очень расстроена.

– Мне выложить ключи?

– Да, пожалуйста. Если только ты не собирался купить еще презервативов.

– У меня еще восемь есть.

– Я и говорю: если ты не собирался купить еще презервативов.

– Ты точно не суккуб?

– Не гарантирую.

Я пристегнул поводок Игнаца к ошейнику, перегнувшись через кровать, поцеловал Рэйчел и вышел из номера.

Я вывел Игнаца на лужайку и стал ждать, пока он сделает свои дела. Кажется, ему нравилась мысль, что я, якобы хозяин, должен стоять и ждать, пока он справит нужду,