X-COM: Первый контакт (СИ) - Грей Денис
6. Либо штурм электростанции.
Задание получалось немного запутанное, но в то же время простое. Но выполнимое ли?..
Илья посмотрел на щенка. Тот удобно расположился в углу помещения на выделенной ему старенькой шинели. Его накормили, дали воды. Ребята поделились с ним своими припасами. Нашлись и сладости. У дежурного в кармане завалялась пара карамелей.
Щенок немецкой овчарки — этот комок энергии, заключенный в мягкую, словно плюшевую шубку. Его глаза, глубокие и умные, цвета расплавленного янтаря, уже сейчас выдавали в нем задатки верного друга и преданного защитника. Чувствуя взгляд Ильи, щенок поднял голову и поглядел на него. Его уши, еще не стоящие прямо, забавно свисали, добавляя щенку трогательности. Щенок повилял хвостом, выражая всю гамму его эмоций — от безудержной радости до робкой неуверенности. Неуклюжие движения выдавали его юный возраст, но в них уже сейчас чувствовалась сила и грация будущего волка.
«Надо бы дать ему кличку какую?» — мелькнула мысль Ильи на фоне размышлений о предстоящем опасном деле.
Их было всего семеро. Причем четверо из всех, кто присутствовал здесь, были практически сопляки без боевого опыта. Илья был уверен, парни не отступят и будут сражаться до конца, его спасение было тому подтверждением, но этот конец может наступить очень быстро, будь ребята хоть трижды смелые. Проблема в том, что никто не знал ни о численности, ни о оснащении противника. То, что каждый из них увидел сегодня ночью, могло быть лишь только частью вооружения, притом не самой мощной. Не стоило недооценивать врага. Всегда есть тот самый пресловутый «туз в рукаве», и он может стать решающим.
Еще оставался вопрос морального духа ребят. Илья на собственном опыте знал, что в бою могут сложиться ситуации, при которых вот такие необстрелянные бойцы поддавались панике и благодаря своим необдуманным действиям запросто могли погибнуть сами и к тому же подставить под удар всех боевых товарищей без исключения. Илья и сам совсем недавно боролся с приступом паники, когда тварь едва не прикончила его буквально на пороге комиссариата. Если бы он не имел подобного опыта и позволил эмоциям захватить его разум, то он наверняка был бы уже мертв.
Что касаемо опытных бойцов: их всего трое, и это вместе с самим Ильей. Он, Кондратов и Чычахов.
Петр Ефимович — человек с боевым опытом и не подведет. Однако Илья по прибытию в комиссариат заметил, что он ранен. Это случилось, когда на них с ныне покойным полковником Семрягиным напали в тот момент, когда они возвращались из больницы. Антон Павлович погиб, а Петр Ефимович застрелил тварь, напавшую на начальника городского комиссариата, однако при этом сам получил заряд в плечо. Хоть ранение и было легким, удар пришелся по касательной, все равно рана беспокоила и сковывала его движения. А медицинскую помощь получить было уже неоткуда.
Илья вздохнул. Жаль, конечно, Семрягина. Он почему-то до сих пор в своих мыслях называл его «майор». Хороший был мужик. Он ко всем относился не иначе как по-отечески. Хоть и был всегда с подчиненными тверд и принципиален, он при этом оставался справедливым и в какой-то степени добрым. Илья ни разу не заметил в этом человеке ни властности, ни жестокости по отношению к ним. Эта смерть нанесла подразделению НКВД непоправимый ущерб. Такая потеря в лице умного и волевого командира сильно подкосила дух бойцов и эффективность подразделения в целом.
Так кто же будет командовать ими сейчас? Командир нужен. Это даже не обсуждалось.
Петр Ефимович мог принять командование, однако он ниже званием и не имеет права брать на себя ответственность за бойцов, когда в группе есть офицеры выше него.
Новый боец: Якут, он же капитан Кэскил Чычахов. Боец и офицер со званием, достаточным для того, чтобы принять руководство. И явно с опытом. Насколько знал Илья, звания в СМЕРШ давали далеко не за красивые глаза! Перед ним был волк. Опытный, умелый и опасный. К тому же снайпер. Это было очень кстати, уничтожать врага на расстоянии.
Однако это же становилось и проблемой: командир должен быть непосредственно со своими бойцами и оперативно осуществлять руководство. Не имея никаких доступных средств связи между бойцами во время выполнения задания, снайпер никак не мог командовать. Кричать ему что ли, находясь на приличном удалении? Снайпер не подходил.
Оставался он сам, Илья. Опыт у него был, да и, собственно, звание позволяло. Однако такое распоряжение «принять командование», когда в группе есть два равных по званию офицера, должно было прийти из ГЛАВКа или любого другого комитета высшего командования. Но связи нет, и назначения, естественно, не будет! Оставалось только единогласное решение группы. Таков протокол.
Не желая больше ломать голову, Илья дождался завершения разговора о задании и поднялся со своего места.
— Товарищи, — он обратился ко всем присутствующим, — это важно! Прежде чем мы начнем, я хочу, чтобы мы все сейчас проголосовали. Повестка: выборы командира нашей группы. Так того требуют правила. Дело обстоит так, что за все действия нашей группы и за жизни каждого из нас кто-то должен нести ответственность. Я хочу, чтобы сейчас каждый хорошо подумал и по очереди высказал свое мнение. Решение должно быть единогласным.
Среди бойцов повисла тишина. Но длилась она недолго. Первым высказывался Чычахов:
— Командир, — он сразу поставил приоритет в пользу Ильи, — я человек здесь новый. И специфика моей работы подразумевает дистанцию в разрыве от группы. — Он указал на свою винтовку, тем самым подтвердив выводы Ильи. — К тому же мне ни разу не доводилось командовать подразделением. Вижу, бойцы тебя знают и уважают. Принимай группу!
Илья кивнул. Затем он по очереди посмотрел в глаза оставшимся бойцам. Кого они выберут, кто теперь поведет их в бой?
Поднялся Кондратов:
— Командир, — Петр Ефимович потер уставшие глаза. Свет керосиновой лампы был все-таки тусклым, а над картой они просидели около часа. — Я голосую за тебя. Потому, что еще в тот раз, первый, когда мы были на Плеханова, там я увидел как ты в первую очередь беспокоишься за бойцов. Для меня это главное.
Сказав свои слова, Петр Ефимович сел на стул. Ранение его тяготило. От взгляда Ильи не ускользнули легкая улыбка и одобрительный кивок Чычахова. Также Илья увидел, как закивали остальные бойцы. В принципе, Илья знал, что выберут именно его, но ему хотелось, чтобы каждый из собравшихся здесь людей сам принял решение и высказался. Это было справедливо.
— Ну что же, — Илья кивнул каждому, — выбор сделан. Товарищи бойцы! — Илья стал смирно перед его товарищами. — Согласно единогласному решению, я принимаю командование группой. Нам предстоит очень опасное и, я бы даже сказал, авантюрное мероприятие. Нам неизвестно, что это за враг, нам неизвестно, какая численность этого врага, нам неизвестно, помогут ли наши действия Красной армии и людям, выжившим в этом городе…
Илья вздохнул, вспоминая тела людей на улицах этого города. Мертвые, истерзанные, брошенные, как скот, как мусор. Ему стало гадко. Гадко от злости на этих тварей, которые посмели сделать такое с людьми. Илья усилием подавил злость и продолжил:
— Мне даже неизвестно, доживем ли мы до утра… Но я знаю одно! Мы сделаем всё, что возможно, и всё, что НЕвозможно, чтобы приблизить этот день — день победы над этим ужасным врагом. Умрем, но сделаем! Мы будем драться до последнего! Потому что мы здесь для этого. Потому что кроме нас здесь никого нет. И нам некому помочь. Нам остается полагаться только на себя и своих боевых товарищей. И поэтому, я спрошу с каждого из вас! За трусость в бою. За нерешительность. За предательство и малодушие. Я лично расстреляю любого из вас за то, что он пренебрег возложенным на него долгом перед Родиной и перед гражданами Союза Советских Социалистических Республик! Как врага. Вам все ясно?
Илья посмотрел в глаза каждому из бойцов. В их глазах читалась решимость. Самарский будто сам светился изнутри, а Найденов стоял ровно, и в его взгляде читалась не иначе как смерть всем его врагам. Зияттулин прикрыл глаза и сжал кулаки. Петр Ефимович вытянулся во фрунт. Чычахов стоял рядом с Кондратовым по стойке смирно. Он улыбался.
