Тело - Сергей Юрьевич Михайлов
– Согласен?
– Да, да! Согласен! – вырывая руку, в шоке закричал Колька. – Только отцепись, тварь!
В ту же секунду Порфирий отпустил руку Кольки, и застонал:
– Больно…
Он прижал руку к ране, словно для того, чтобы перекрыть кровь, но её почти не было. Колька уверенно оттолкнул колдуна. Теперь он знал, что надо делать. Молча наклонился и поднял сверток, который лежал за сидевшим. Тот, был тяжелым. Колька помнил это. Мальчишка двумя руками прижал его к животу и поднес к лестнице. Аккуратно установил его на доску ступени, и сбросил тряпку. Словно яркий день ворвался в подвал. Затмевая свечу, на ступени заиграл сгусток солнца.
– Помоги, – раздался сзади протяжный стон. – Убей…
Мальчишка не среагировал. Еще с полминуты, он молча стоял и смотрел на самородок. Потом повернулся и равнодушно ответил:
– Хорошо. Помогу. Ты заслужил. Сейчас принесу топор.
Он, действительно, вернулся с топориком. Через несколько минут, окровавленный Колька склонился над отделенной от тела, головой Порфирия. В этот раз глаза охотника медленно стекленели, так же, как у обычных людей. Ровным, без всяких эмоций, голосом, мальчишка сообщил трупу:
– У тебя было хорошее тело.
Потом тщательно вытер топор об одежду «колдуна», и пошел к лестнице. Надо решать вопрос с излишней растратой энергии.
***
Новое тело. Он еще ближе к цели. Но теперь он точно знает, что еще рано. Надо ждать.
***
Глава 13
Женька
Это было неописуемо! Женька радовалась, как ребенок. Неужели она была такой дурой, что ни в какую не хотела сюда? Ведь они с Андреем даже поругались. Она представила, что все лето провела бы в душном, пыльном городе, и счастливо улыбнулась сидевшему на веслах Андрею.
– Что? – спросил он, улыбаясь в ответ.
– Спасибо тебе, – ответила девушка и вытянула губы, изобразив поцелуй. Андрей ответил тем же, и спросил:
– За что благодарим?
Женька обвела рукой вокруг себя, показывая на окрестный пейзаж.
– За это…
– Да, принцесса, это все для вас, – он шутливо склонил голову и уже серьезно спросил:
– Есть не хочешь? Может, пристанем, пообедаем? Вот, как раз, хорошее место.
– Давай, – сразу согласилась она. И смешно скорчив нос, прошептала: – А то я еще кое-куда хочу.
Сегодня они встали совсем рано. Еще не взошло солнце, когда они попрощались с заспанной хозяйкой избы, где напросились на ночлег, и через полчаса уже плыли через легкую дымку, парившую над самой водой. Даже без солнца, зрелище было грандиозным – прямо от деревни начинались горы. Они прижимались к самой воде, словно пытаясь показать этой могучей реке, что они ничуть не слабее, и если захотят, смогут запереть эту волю.
Когда же солнце вынырнуло из-за неровного темного обреза гор, и залило все вокруг ярким летним светом, картина стала просто восхитительной. Тайга, зеленым мохнатым ковром покрывшая горы, предстала во всем своем диком великолепии. Храм! Природа – храм. Глядя на окружающий мир, Женька впервые поняла это выражение. Да, все вокруг вызывало странный восторг, словно она опять накурилась, как тогда на экскурсии. Тогда тоже все казалось ей нереально великолепным, и она даже заплакала. Но тогда это была марихуана, а сейчас она абсолютно трезвая.
Обед, состоявший из продуктов, которые она, ни за что, не стала бы есть дома, оказался удивительно вкусным. Заваренная крутым кипятком лапша из пакета, и копченая колбаса. Самая отрава. Но здесь это было божественно. Сейчас, сидя у костра, и отхлебывая сладкий чай из почерневшей алюминиевой кружки, она снова словно впала в транс. Блаженство.
Разбудил её Андрей. Он держал её за плечо и заглядывал в глаза.
– Эй, принцесса, очнись. Помнишь, нам рассказывали про брошенную деревню?
– Это ту, в которую нельзя заходить?
– Ну. Это примерно где-то тут. Я с воды видел что-то. Вроде как крыша темнела сквозь деревья. Хочу пройтись, может это она.
– Но хозяйка же говорила, что туда нельзя ни в коем случае. Даже днем.
– Ладно тебе, – улыбнулся он. – Ты же не веришь в эти сказки?
Женька задумалась. Вчера, когда сын хозяйки выключил дизель – надо экономить солярку, потому что машины с топливом придут только зимой, когда встанет зимник, и на столе зажгли керосиновую лампу, все казалось правдивым и страшным. Но сейчас, при свете дня… Она тоже улыбнулась и кивнула.
– Да, действительно, сказки.
При этом что-то кольнуло. Словно она соврала. Словно нарушает что-то. Она внезапно разозлилась. «Что еще за дела – она современный человек, верит только в Гугл, а тут испугалась».
– Пойдем! Я тоже пойду.
Перед тем, как выйти к почерневшим избам, они прошли через настоящие заросли черемухи. Она, уже отцветала, везде вокруг лежали пожухшие лепестки. Однако запах был еще очень сильным. Андрей остановился и провел рукой по гладкой коре дерева.
– Представляешь, какой здесь аромат, в самое цветение?
Она не представляла. В городе, где она прожила всю жизнь, черемуха встречалась редко. Но все равно согласно кивнула. Ей было не до цветов. Впереди показались страшные черно-серые дома.
Они с трудом прорвались через заросли и остановились.
– Что за ерунда? – Андрей удивленно оглядывался: – Ты видишь?
– Дома?
– Нет, я не про это. Видишь деревья? Они не растут на территории деревни. Смотри, даже кустов нет. Зато вокруг прямо стеной стоят.
– Конечно, вижу. А что, так не должно быть? Мы вчера в деревне были, там тоже так.
Андрей улыбнулся и покачал головой.
– Евгения Сергеевна, двойка вам по естествознанию.
Женька сделала покаянное лицо. И притворно заканючила:
– Ну, двоечники мы, простите нас.
Потом серьезно спросила:
– Ну и что не так?
– В той деревне живут люди…
– А все, поняла, – перебила его девушка. – Люди не дают деревьям и кустам расти.
– Ну, да. Молодец! Исправила оценку.
В это время они подошли к первой постройке, и остановились.
– Посмотри, какой дом! Прямо из фильма ужасов.
– Да. Настоящая изба. Рубленная, и вон даже мох торчит между бревен.
Вчера, когда они общались с хозяйкой квартиры, она неизменно называла дом избой. Но это слово как-то не очень подходило дому из бруса, с современной техникой внутри. А вот здесь, оно точно было к месту.
– Зайдем?
– Нет, давай пройдемся сначала, посмотрим.
Женька обрадовалась. Ей почему-то совсем не хотелось идти в эту мрачную постройку. Почерневшая, просевшая в землю изба с закрытыми ставнями, словно нахмурилась, недовольная вторжением. Несмотря на
