Больной Ублюдок: Ни хрена не волнует. Трилогия. - Эш Эрикмор

Алекс не слушал.

Пухлый нажал на нож и провел им по ноге девушки. Он легко вошел в плоть - старик не мог быть сильным, ему было лет сто - и разрезал мясо ноги, как тонкий хирургический инструмент. Старик рассмеялся. Кровь хлестала из раны, а женщина только теребила себя.

Блядь! Это было какое-то чертовски точное управление сознанием.

Она даже издавала звуки, как будто собиралась кончить. Блондинка присоединилась к действию. Пухлый даже не обращал на нее внимания, и она начала ласкать себя. Может, ей надоело ждать, пока разрежут ее кожу?

Казалось, что все одобрительно зашумели, когда Пухлый пролил кровь, и теперь все хотели того же.

ГЛАВА 17

Алекс смотрел, как лысый мужчина отрезал ножом соски женщины, а затем взял их и кормил другую женщину, как виноградом. Она, казалось, наслаждалась этим. Он посмотрел на Пухлого. Тот все еще резал Брюнетку. Она уже не трахала себя пальцами. Потеряла сознание. Возможно, умерла. Он начертил на ее животе шахматную доску из перекрещивающихся линий. Врезался глубоко в ее грудь. Она истекала кровью из порезов, еще больше, когда он щипал их, вызывая еще больше крови, которая покрывала ее тело. Ее лицо было скользким, так как он злобно вонзил нож в ее щеки, в нос. Она плакала красными слезами, пока не стала цвета малинового кули. Кровь собиралась лужицами на столе, стекая по спине Блондинки, стоящей на коленях, ласкающей себя и сосущей член Пухлого, пока тот работал.

Его внимание привлек шум с другой стороны комнаты. Алекс наблюдал, как молодой человек - вероятно, самый молодой в комнате - нажал несколько кнопок на боковой панели пилы, и она заурчала, зазвучав как внезапно запущенная бензопила.

Он посмотрел на лезвие, которое входило и выходило из рукоятки, как зонд секс-машины. Он прищурился. Разум говорил ему не смотреть. Наркотики говорили ему, что он должен, потому что ему это понравится. И это многое говорило об Алексе, на самом деле. Женщина лежала на столе. Она лежала на спине, широко расставив ноги и засунув руки в щель между коленями.

Парень не колебался, вставив зубчатый пильный диск устройства в ее пизду, как дилдо. Она закричала, но Алекс не мог понять, от удовольствия это или от боли. Она не кричала, пока он крутил и вертел машину внутри нее, лезвие толкалось взад-вперед, разрывая и раздирая ее, куски плоти отрывались от нее и падали на пол. А он неконтролируемо смеялся. Алекс взглянул на другую женщину этого мужчины. Она уже лежала лицом вниз в луже собственной крови. Парень бросил пилу на стол, но не выключил ее и не вытащил из влагалища трупа, позволяя машине без дела трахать мертвую женщину. Затем он начал трахать мертвую задницу другой женщины.

Алекс взглянул на мужчину на полу в задней части комнаты. Его две женщины присели над его лежащим телом. Они по очереди испражнялись ему на лицо, часть экскрементов он ел, а часть размазывал пальцами, а затем яростно дрочил себе член.

Очень обычно.

Он быстро посмотрел на Дагмара. Тот смотрел. Сидел прямо. В руке у него был бокал шампанского, и один из официантов стоял прямо за ним, наполняя его каждые несколько минут, когда он выпивал. Он смотрел, увлеченно.

Алекс пробежал взглядом по комнате и наконец остановился на мужчине, которого одна из двух женщин насиловала в задницу отрезанной рукой другой женщины, а он сам зарылся головой в пизду истекшей кровью мертвой женщины. Он, казалось, прекрасно проводил время. Алекс наморщил нос и засунул руку под халат. Может, он сможет быстро кончить, чтобы никто не заметил.

Дагмар внезапно поднял нож, и раздался предсказуемый звенящий звук. Все мужчины остановились. Посмотрели в его сторону.

Алекс замер, затем медленно выпустил член из ладони. Блядь.

- Джентльмены, - Дагмар встал, его член торчал из-под халата. - Пора приветствовать нашего Повелителя. Пожалуйста. Заканчивайте.

Затем он сел.

Все мужчины, казалось, знали, что это означает. Вдруг началась суматоха. Парень сзади протянул руку и вытащил руку женщины из своей задницы.

Встал. Женщина, которая держала его, просто смотрела. Он поспешил к тележкам и быстро перерыл инструменты. Он взял лезвие, а затем побежал обратно к женщине с рукой. Она все еще стояла на коленях на полу, где была, когда доставляла ему удовольствие. Он поднял нож, как жертвенный клинок, и вонзил его ей в горло, пока она стояла на коленях и смотрела.

Лезвие легко вошло и вышло с другой стороны. Она выглядела удивленной. Немного, во всяком случае. Он вытащил лезвие, и она рухнула назад. Он опустился на нее, оседлав ее, и начал вонзать лезвие в нее снова и снова. Кровь брызгала на него. Он снова и снова окрашивал себя в кровавую краску, пока кровь, желчь, плазма и кишки не начали засыхать.

Алекс посмотрел на Механика. Он трахал один труп, рядом с другим. Он просто сбросил двух мертвых женщин со стола на пол. Затем он пригладил волосы, сел и стал тихо ждать.

Пухлый провел лезвием ножа по шее Блондинки столько раз, что ее голова висела на одном позвоночнике.

Она все еще стояла на коленях перед ним, там же, где была, когда сосала его член. Затем он пнул ее в грудь, как в фильме - Это Спарта, блядь! - чтобы сбить с ног, а затем тоже сбросил труп Брюнетки со стола и вернулся на свое место. После того как Лысый и Подросток вернулись к столу, шестеро мужчин сели. Четверо из них, Дагмар и Алекс.

Дагмар хлопнул в ладоши.

- Время пришло.

ГЛАВА 18

Когда официанты снова вошли в комнату, в ней внезапно поднялся шум. Они суетились, как мыши на охоте за сыром, собирая остатки инструментов, которыми богатые и ничтожные люди использовали для убийства всех симпатичных девушек.

Алексу очень хотелось заполучить их, пока они не превратились в сырое мясо доноров. Они убрали инструменты на тележки и отвезли их в угол комнаты, которая теперь напоминала сцену из плохого японского фильма ужасов, а четыре мужчины сидели за столами, довольные собой.

Алекс нахмурился.

- Что дальше?

- Повелитель.

Дагмар щелкнул пальцами, и два человека в белом вышли из боковых частей комнаты, наклонились и вытащили коврик из-под столов. Они выглядели как члены Ку-клукс-клана. Под ковриком, среди луж крови и дерьма мертвых женщин, Алекс увидел на полу нарисованные символы.

О,