Оборотень - Игорь Григорьевич Гребенчиков
Неожиданно для всех Дробнов будто напружиненный вскочил на ноги, с легкостью выбил арбалет из рук Антона и грубым движением прижал того к себе спиной, опустив на горло когтистую лапу.
— Мы просто пришли к выводу, что перевес не в нашу сторону, — задумчиво протянул он. — Решили вот уравнять шансы.
— Отпусти его! — потребовал Константин, тут же взяв Дробнова на мушку. — А не то лишишься второго глаза.
— Я так-то рассчитывал на благодарность, — заметил Дробнов. — Мы ведь твоего сына сейчас, считай, от него спасли.
— Отпусти моего брата или я вышибу тебе мозги к чертовой матери! — завелся Константин.
— Да прекрати с ним нянчиться, твою мать, стреляй уже! — Создавалось впечатление, что Антон чуть ли не зевал. За свою жизнь он убил с десяток ликанов, если не больше, и к смерти уже давно относился спокойно. Убьет его сейчас этот псих или нет — ему было уже все равно по большому счету. Лишь бы его предатель-брат не промахнулся.
Витя пытался как можно скорее проанализировать всю сложившуюся ситуацию. Если его отец выстрелит, то все закончится. Но тогда теорию отца нельзя будет никак ни подтвердить, ни опровергнуть. И в таком случае сражаться ему уже придется с собственным дядей. Может, сейчас у них и получится заставить его не предпринимать никаких действий. Но проблемы это не решит наверняка. Лишь отложит на неопределенное время.
Макс стоял подобно змее в засаде, готовой броситься на добычу в любой момент. Каждый его мускул был максимально напряжен. Из всех присутствующих, его, по всей видимости, меньше всего волновало дальнейшее развитие событий. Для него было главным, чтобы Омега умер. И причем желательно, чтоб причиной смерти стали именно его клыки или когти.
— Пап, стреляй, — решился, наконец, Витя.
— Да, Константин Геннадьевич, стреляйте! — весело поддакнул Дробнов.
Охотник, не отрываясь, смотрел на Омегу. Рука, держащая пистолет, не дрожала, не было заметно никаких признаков хоть какого-либо дискомфорта. Но внутри него все рвало и метало. Если Омега умрет сейчас, то Витя обречен…
— Слишком скучно, — вздохнул Дробнов и впился острыми зубами в плечо Антона. Тот закричал скорее от неожиданности. Отпихнув от себя Охотника, Дробнов начал было превращаться, но тут в дело вступил Макс. Он сорвался с места и уже в облике волка навалился на Омегу. От неожиданного толчка тот не смог удержать равновесие и выпал из окна, утягивая за собой Макса.
Антон затуманенным взглядом смотрел на укушенное плечо, откуда небольшими струйками текла кровь. Вот и все. Вот и все…
Константин на ватных ногах подошел к брату. Такого выражения на его лице он еще не видел никогда. Не ужас. Не отвращение. Что-то совершенно другое.
— Антон… — начал было он, но тот внезапно выудил откуда-то небольших размеров пистолет.
— Стой на расстоянии! — гаркнул он, целясь в брата.
— Послушай, — Константин примирительно поднял обе руки вверх. — Тебе совершенно не обязательно делать то, что ты задумал. Ликантропия — не конец. С этим можно жить!
— Жребий худший, чем смерть, — пробормотал Антон.
— Это не так! — возразил Соколов-старший. — Это всего лишь предрассудки! Мы не должны идти у них на поводу! Мы должны идти вперед, учиться на своих ошибках. Вместе. Как семья.
Антон задумчиво посмотрел в окно. С высоты пятого этажа открывался чудесный вид на то, как полная луна гордо освещает верхушки заснеженных деревьев, даря им оттенок чистого серебра. Он вдохнул зимний воздух, который внезапно открылся с другой стороны. Давая желание жить. Первый раз за долгое время у Антона на глазах выступили слезы, которые он тут же смахнул, не убирая пистолета.
— Я всегда думал, какого это, оказаться на луне, — мечтательно ухмыльнулся он. — Помнишь, Кость, как я грезил космонавтикой? Мечтал работать в Байконуре. А уж как я завидовал и одновременно восхищался Гагариным или тем же Армстронгом. И ведь, казалось бы, та дорожка, на которую я в итоге свернул, ничем не хуже. Ты сам понимаешь, что многие убили бы за те секреты, которые знаем мы. За те приключения, которые мы пережили… Да уж.
Антон свободной рукой полез в задний карман джинсов и выудил оттуда знакомую серебряную пулю.
— Кажется, это твое, племяш, — кинул он ее Вите. Тот поймал ее на лету, ощутив знакомый холодок благородного металла.
— Антон, прошу тебя, остановись, — все не прекращал попыток его вразумить Константин.
— Слишком поздно, — улыбнулся он. — Я сейчас должен по идее сказать, что, несмотря ни на что, я любил тебя, братец, но… Я тебя ненавижу. Извини.
Во мгновение ока дуло пистолета оказалось под подбородком, и Антон спустил курок. Константин замер. Витя замер. А мертвое тело Антона Соколова почти бесшумно сползло по стене на пол.
— Прости… — выдавил из себя Константин, закрывая лицо, на которое попала кровь брата, руками. Витя медленно подошел к отцу и положил руку ему на плечо. Тут снизу донеслись отчаянные вопли. Соколовы переглянулись и как можно скорее поспешили вниз.
Почему-то за пределами заброшенного санатория воздуха стало как будто больше. Сережа даже не знал, как это объяснить. Словно какое-то навязчивое ощущение.
— Вы точно вдвоем справитесь? — спросил он у Светы с Ермаком.
— Да, — кивнул Ермак. — Если нас ничто не задержит, то в больнице мы окажемся максимум через полчаса. Фрол, ты держишься?
— Угу, — тот даже улыбнулся. — Свет, ты меня, конечно, извини, может я сейчас буду немного глупо выглядеть, но мне как будто от твоих прикосновений становится легче.
Та мгновенно залилась краской. Даже не нашлась, чего ответить.
— Это не глупости, ликаны могут исцелять прикосновением, — разрушил всю романтику Сережа. — Меня так Макс один раз спас. Ладно, не буду вас задерживать. Свет, позвони, как все образумится.
— А ты что? — уставилась она на него.
— Я же еще наверху сказал, что я остаюсь, — напомнил Сережа. — Я не оставлю Витька.
— Я с тобой, — сказала Аня.
Света кивнула и вместе с Мишей понесла дальше раненого товарища в сторону Белоомутска, где тот планировал снова без разрешения воспользоваться родительской машиной. Ну, тут уж хотя бы действительно была важная причина.
— Ань, иди лучше с ними, а то Витя меня убьет! — взмолился Сережа, повернувшись к ней.
— Пусть только попробует! — топнула она ногой.
— Никто тут не задерживается! — громогласно объявил подошедший Даня. — Все быстро разошлись по домам!
— Ага, размечтался, — буркнул Сережа.
— Я не шучу сейчас, — нахмурился Даня. — Тем более, Антон Геннадьевич дал мне четкое распоряжение при необходимости применять силу. Посторонние здесь приравниваются к этой необходимости.
— Значит так! — вскипела Аня, не забыв при этом свой коронный злобный взгляд. — Хрен
