Оборотень - Игорь Григорьевич Гребенчиков
Электрошок, конечно же, не убил его. Но тело ликана начало принимать человеческие очертания. Он рычал и кряхтел, но превращение было уже не остановить. Черная шерсть втягивалась назад в кожу, огромные зубы и клыки с треском ломались. И вот уже на наполовину морде, наполовину лице начали появляться смутно знакомые очертания. И Витя узнает это лицо.
— Ты! — с ненавистью прошипел он.
Сергей Владимирович Дробнов, школьный учитель физики, смотрел на него с пропорциональной ненавистью. На его боку был огромный ожег, оставленный дубинкой. Витя не без удовольствия отметил, что заживать он будет еще долго. Если только Витя не убьет его раньше.
— Да уж, Соколов, вечно от тебя одни проблемы, — прорычал Дробнов.
Почти на окраине Белоомутска на телефон Константина Геннадьевича Соколова поступило оповещение. Антон с Даней тут же выстроились рядом с ним.
— Выдвигаемся! — приказал Константин, пряча за пазуху Desert Eagle, заряженный отравленными пулями. Ночь обещала быть долгой.
Глава 28. Полнолуние
— Я должен был догадаться, — говорил голос, который не принадлежал Вите. — Ведь рядом с тобой у меня происходили вспышки гнева! Это все был ты.
— Да, Соколов, это был я, — усмехнулся Дробнов. Посмотрел в сторону окаменевшего Лехи. — Здравствуй, Фролов.
— Здрасьте, — только и смог выдавить капитан.
— Ключевое слово тут «был», — Витя чувствовал, как неконтролируемая ярость поглощает его. — Потому что сегодня ты сдохнешь, как паршивая собака!
— Тебе точно в аттестате по физике даже тройка не светит, Соколов, — вздохнул Дробнов. — Кстати, мне абсолютно не нравится данное тобой прозвище. Омега… Это совершенно не отражает сути. Неужели нельзя было назвать меня, например, Зверь?
— Чего ты хочешь всем этим добиться? — голосом Вити можно было резать бетонные стены заброса.
— А как ты думаешь? — откликнулся Дробнов. — Когда-то я был слеп. Не видел истинного устройства этого мира. А потом судьба свела меня с ним… — Дробнов сделал паузу, с блаженством вдохнув воздух. — И он открыл мне глаза. Люди порочны. Они не то, что ненавидят мир вокруг, где они, на секундочку, живут, они себя сами ненавидят. Готовы поубивать друг друга за то, что у кого-то другие интересы, предпочтения, за то, что у кого-то иной социальный статус. На протяжении всего своего существования люди только и пытаются, что поработить друг друга. Вид, взращенный на войне, на смерти. Они ведь реально делают из этого бизнес, чтоб мне провалиться! И чем качественнее они изобретают способ уничтожения друг друга, тем большие раздают поощрения. А что они творят с природой, что они творят с нами!
Дробнов почти что перешел на крик. Витя не удивился бы, если бы это было слышно в поселке. Не дай Бог еще полиция та же приедет. Психопата срочно нужно было угомонить.
— Ты не видел то, что видел я, — продолжал Дробнов. — Тысячи незаслуженных смертей. А все потому, что человек боится. Да, страх — это его основное чувство. Именно под воздействием страха человек всю жизнь и стремится поработить все вокруг! Стоит кому-то умертвить пару распутных девиц, как тут же человек истребляет сотни волков! Это как, по-твоему, справедливый обмен, Соколов? Я собираюсь положить этому конец.
— Каким же образом? — спросил Витя.
— Мы будем убивать каждого, кого сочтем порочным, — прошелестел Дробнов. — Другие увидят… Другие присоединятся… И ты поможешь нам.
— Мечтай больше, ушлепок, — огрызнулся Витя.
— Как же забавны со стороны эти моральные принципы, — оскалился Дробнов. — Не будь дураком. Я знаю о тебе буквально все. Я был в твоей голове, и не один раз. Я знаю, кто тебе дорог. Знаю адрес каждого из этих людей. Я проникну в их квартиры, подкараулю их около дома поздним вечером… Я заставлю страдать каждого. Я буду отрывать от каждого по маленькому кусочку, пока ты не начнешь молить меня о прекращении.
— Почему я? — задал давно назревший вопрос Витя, проигнорировав угрозы Дробнова. — Ты мог укусить кого угодно и сделать его прихвостнем. Ты того же Ермакова укусил, чтобы добраться до меня! Зачем?
— На самом деле тебе просто повезло выжить, я не думал оставлять тебя живым. Но потом он показал мне возможность, — ухмыльнулся Дробнов. — Вынужден признать твою уникальность. Да, с моим предметом у тебя, конечно, не очень, но в остальном… Юный гений и надежда всея Белоомутска. Или не ты метишь на бюджет лучшего медицинского ВУЗа нашей страны? Или не ты в начальной школе уже наизусть знал таблицу Менделеева и мог в точности воспроизвести ее с конца? Или не ты развил в себе мощное критическое, или, как ты его называешь, рациональное мышление в твои юные годы? Витя, ты умен. Поэтому опасен. Возможно, ты потенциально даже опаснее меня. И поэтому тебя нужно держать рядом. А ты все настырно выбираешь сторону Homo Sapiens. Зачем? Это вымирающий вид. Пережиток прошлого. Это они должны быть в тени ликанов, а не наоборот!
— Полная чушь! — отрезал Витя. — Что за нацистские замашки? Кто дал тебе право решать, кто высшая раса, а кто нет?
— Это более чем очевидно, — понизил голос Дробнов.
— Очевидно? — округлил глаза Витя. — Ликаны отправили человека на луну? Или может быть есть ликан, способный создать лекарство от рака? Не то, чтобы это было невозможным, но меня терзают смутные сомнения.
— Соколов, с нашими возможностями в этом всем нет нужды…
— Да брось ты! Я же прекрасно понимаю, что ты сам когда-то был человеком, тесно связанным с научной деятельностью, а теперь тебе настолько промыло мозги… Чтобы там тебе не промыло, это неважно, что ты считаешь лучшие человеческие умы за мусор? — от того, с какой силой юноша сжимал кулаки, ему было уже больно. — Без человеческого наследия… Любая новая цивилизация вернется в долбанный каменный век! Ликаны должны сосуществовать с людьми, а не пытаться ставить себя выше!
— Наивный ребенок, — покачал головой Дробнов. — Люди веками нас уничтожали, не особо задумываясь о последствиях. Не задумываясь о мотивах.
Тем временем Миша Ермаков окончательно пришел в себя. Не вставая с грязного бетонного пола, с заплаканными глазами, он подполз к Лехе. Витя сделал маленький шаг в сторону, полностью встав между Дробновым и одноклассниками.
— Он предупреждал, что от тебя будет мало пользы, — презрительно фыркнул Дробнов, глядя на Ермака. — Да и я в этом не сомневался. Но все же со своей задачей ты справился. Чувствую, ты потерял свои
