Оборотень - Игорь Григорьевич Гребенчиков
— Нам придется идти на заброшку немедленно, — глухо сказал он. — Иначе нас ждет классическое Damsels in Distress[9]. И не факт, что со счастливым концом.
— А можно без этой твоей гиковской терминологии? — повысил голос Макс.
— Короче, я уверен, что Аня так же получила сообщение, — поправился Сережа. — Витя наверняка на радостях уже успел ее записать как «Любимая» или что-то в таком духе. Она пойдет к нему и попадет в самое пекло сражения Охотников и ликанов.
— Аня — это Витина девушка? Тогда тем более нельзя терять ни минуты, — решительно заявила Мария. — Ребята, Максим — пойдемте, я вас вооружу как подобает бывалым Охотникам на ликанов. Уж у меня, увы, есть опыт.
— Сомневаюсь, что мне понадобится вооружение, — азартно сверкнул ярко-желтыми глазами Макс.
— И мне, — вторила ему Света, осветив округу алым светом своих волчьих глаз, под удивленный взгляд Витиной мамы. Ну да, она ведь тактично не сообщала, что она тоже ликан. Чувствовалось, что чуть позже ей будет о чем поговорить с Витиными родаками.
— Выпендрежники, — бросил Сережа. — Тетя Маш, а мне понадобится. И, желательно, как можно больше.
Затем он повернулся к товарищам:
— Ну что, айда мир спасать?
— Какой мир, Тихонов? — подняла бровь Света. — Наш поселок максимум.
— Ну… Вот ведь кайфоломы, такой момент обломали, — буркнул Сережа и пошел следом за Витиной мамой. Оружия он был намерен взять много и с как можно более убойной силой.
Даже без учета того, что у него болело и затекло все тело, что он видел на один глаз, слышал на одно ухо и постоянно чувствовал металлический привкус во рту, Витя еще никогда так усердно не думал. Ну почему, почему он не может вспомнить еще один город на «А»?
— Агуаскальентес! — победно воскликнул он.
— Ты это только что выдумал, — бросил Леха. Боль в ноге никак не утихала. Он не понимал, каким чудом еще вообще держится, ведь он потерял уже очень много крови.
— Нет, это правда город в Мексике, — заверил того Витя. — Так что тебе на «С».
Оказалось, что, будучи в плену, довольно весело играть в Города. Это хоть немного отвлекало.
— На «С», значит… — задумался Леха. — Не, все, ладно, я сдаюсь. Сил уже больше нет никаких.
— Эй-эй! — обеспокоенно воскликнул Витя. — Ты даже не думай ложиться спать, слышишь меня, капитан?
— Да какой там спать, — отмахнулся Леха. — Ты как, превратиться еще не можешь?
— Пытался, — ответил Витя. — Все это время я только и пытаюсь, что превратиться. Я чувствую, что волк уже понемногу приходит в себя, но пока я еще не в состоянии этого сделать.
Показался Женя. В руках у него были две бутылки с минералкой.
— Я без оружия, если что. Просто подумал… В общем, вот, — говорит он, протягивая Лехе бутылку. Тот с непониманием смотрит, но все же забирает воду и тут же начинает жадно пить.
Женя подходит к Вите, открывает и крышку и подносит горлышко к его рту. Витя сначала подумал, что стоит отказаться просто из принципа, но жажда пересиливает. Женя помогает ему высушить бутылку почти что залпом.
— Спасибо, что… Спас меня утром, — неуверенно говорит Охотник.
Витя не торопится с ответом. Он сделал это совершенно не задумываясь, будто так оно просто должно было быть, как само собой разумеющееся. Никто не должен умирать.
— Обращайся, — выдавливает он. — Ну и от меня тоже благодарности, что не пытал.
Женя стоит, мнется. Видно, что хочет что-то сказать, но почему-то не решается.
— Хочешь о чем-то спросить? — помогает ему Витя.
— Не то, чтобы прям спросить, — натужно отвечает Женя. — Я просто не понимаю. Геннадий Андреевич учил нас, что все ликаны по своей природе одинаковы, даже если и кажутся безобидными. Но я смотрю на тебя и просто отказываюсь верить в то, что он нам говорил. В то, во что еще недавно верил я сам.
— Мой дедушка просто-напросто ошибся в своих выводах, — попытался рассудить Витя. — Частая ошибка — строить версии на основе уже имеющегося, заранее приготовленного вывода. Так можно доказать почти что угодно. Ну, или в худшем случае он просто намеренно хочет всех нас уничтожить по какой-то причине. Я не знаю. Но я обязательно выясню.
— Я тоже хотел бы, — чуть улыбается Женя. — Потому что, как оказалось, я сражаюсь не на той стороне. Ты сказал утром, что выжжешь нашу секту дотла. Если понадобится моя помощь, то я помогу тебе.
— Может, ты тогда сперва нас отпустишь восвояси? — саркастично спросил Леха.
— Нельзя пока, — ответил за Женю Витя. — Я не для того висел здесь почти сутки, чтобы просто сбежать. Если дядя хочет поймать Омегу таким образом — пускай. Уже нет времени менять план. Пусть и чужой.
— Может мне хоть путы развязать? — предложил Женя.
— Хорошая идея! — раздался из проема звучный голос.
Все тотчас же обернулись на силуэт громоздкого мужчины, который сжимал в руке пистолет, направленный на Охотника.
— Делай, что хотел и потом медленного отошел от моего крестника, подонок! — убийственным тоном велел Дмитрий. Дважды повторять Жене не пришлось.
Ошеломленный Витя все не спускал глаз с дяди Димы, пока Охотник отвязывал его от трубы. Какого черта он здесь забыл? Он ведь просил его уехать! Если только…
— Нет, — душа ушла в пятки. Стук разбитого сердца в тишине можно было спокойно услышать. Витя и так еле стоял на ногах, но теперь вовсе упал.
— Витя! — воскликнул Дмитрий и, забыв об Охотнике, подбежал к крестнику, но тот начал изворачиваться от его ручищ и отползать от него, будто боясь обжечься.
— Я в это не верю… Как Вы могли… — Витя пытался сдержать предательски наворачивающиеся на глаза слезы. Это казалось просто плохим сном.
— О чем ты говоришь? — уточнил Дмитрий, не оставляя попыток поднять Витю на ноги.
— ДА КАК ТЫ ПОСМЕЛ ВООБЩЕ!? — Витя перешел на крик. — Ты был кумиром для меня! Человеком с большой буквы! Я восхищался тобой!
— Витя, дружище, я не понимаю, о чем ты говоришь! — совсем уже растерялся Дмитрий.
— Не понимаешь? НЕ ПОНИМАЕШЬ?! — все надрывался Витя. — Я, зато, все прекрасно понимаю! Ты Омега!
Дмитрий застыл как вкопанный. Леха с Женей боязливо переглянулись. Охотник уж было полез за огнестрелом, но вспомнил, что все осталось в коридоре. А выход перегородил здоровяк. И еще у него в руке был, как ни крути, пистолет, которым тот наверняка умел пользоваться. Витя же все ждал, когда выражение лица Дмитрия изменится на зловещую ухмылку. Но в глазах того
