Солнечный свет - Алена Ивлева
– Закуски готовы, а лимонад охлаждается в холодильнике. – Маргарита снова хлопнула дверью. – Кофе сварю, когда они приедут. Сколько точно будет человек?
– Семь, если не считать нас, – сказала Нина, даже не повернувшись.
– Тогда еды точно хватит. Я приготовила на пятнадцать, – Маргарита мне подмигнула, – на всякий случай.
Иногда я совершенно не понимала ее странные намеки, продиктованные никому неизвестными правдами. Однако, начав работать в Доме еще до того, как Нина стала хозяйкой, ее окружил ореол безмерного уважения не только со стороны тех, для кого она убирала и готовила, но и жителей деревни, находящейся недалеко от Дома.
Маргарита была высокой и крупной женщиной, способной очаровать любого. Яркие рыжие волосы вились крупными кудрями, но она их постоянно убирала в пучок, и нам редко могло посчастливиться увидеть ее во всей красе. Хитрая полуулыбка никогда не сходила с лица, а заигрывающий тон мог либо свести с ума, либо довести до белого коленья. Первое чаще всего относилось к мужчинам, а второе – к их женам.
– Семь! Откуда у тебя столько друзей? – Я была удивлена.
– Проживешь с мое, у тебя появиться еще больше. Маргарита, а Варе ты заварила травяной чай? А то я смотрю, у нее круги под глазами скоро до щек доползут.
– Ну спасибо.
– Конечно! – крикнула Маргарита из кухни.
– Он мне не помогает.
– Подожди, ты пьешь его всего месяц, этого мало. Поверь, еще немного, и у тебя укрепятся нервы, да и видения будут даваться гораздо легче. И сны. Тем более, в прошлый раз все отменно сработало.
Спорить бесполезно, тем более, травяные сборы точно не повредят. Не помогут справиться с собственной головой, так хотя бы укрепят иммунитет. Да и вспоминать о прошлом совершенно не хотелось. Подобные размышления приводили меня в уязвимое состояние, не готовое к борьбе. Сейчас же я должна быть готова ко всему.
Решив скоротать время в саду, я прошла через столовую и оказалась на улице, как услышала рев двигателя.
– Они здесь! – крикнула Нина и выбежала навстречу гостям.
Подъездная аллея была небольшой – там могло уместиться не больше трех машин. Со всех сторон ее окружали деревья, а посередине находилась клумба, которая так разрослась, что любой неосторожный водитель рисковал в ней утонуть. У входа росли кусты, которые Тимофей тщетно старался взять под контроль, но сдавались они лишь Нине. Деревья, кусты и клумбы были раковиной для нашего Дома-Жемчужины. Лишь прологом перед настоящей историей.
Каждая комната в Доме была заполнена миллионом вещей и безделушек. На стенах висели портреты незнакомцев, умерших еще до моего рождения. Возможно, однажды и я буду смотреть немного свысока из-за багажа опыта и знаний на новеньких. На первом этаже окна были во всю стену, чтобы наслаждаться видом леса и сада. В гостиной на полу лежал когда-то пестрящий красками, а нынче выцветший от солнца ковер. Таким он мне нравился больше, ведь за ним скрывалась целая история, прожитые жизни, разговоры, наполненные смехом и слезами. Вот кто-то пролил вино и оставил на ковре розовое пятно, которое невозможно вывести даже спустя столетие. А вот на другом конце маленькая дырочка от окурка, выпавшего из рук шокированного мужчины в дорогом пиджаке. Если снять обувь и босиком пройтись по диагонали, так чтобы узор из ромбов стал тропинкой, ворс слегка будет щекотать пятки. Наверняка на нем танцевали влюбленные пары в сумраке, который слабо пытался разогнать теплый свет от свеч. Старый ковер пережил и приветствия, и прощания.
Повернувшись спиной к окну, можно обнаружить спрятанную дверь в библиотеку – сокровищницу Тимофея. Он привез сюда все свои книги, чем непомерно обогатил ее. Все, кто жил до нас, больше увлекались специфической литературой. Вернувшись в широкий коридор, соединяющий все комнаты на первом этаже, любой, кто оказывался в Доме, был ослеплен буйством красок от витража на входной двери. Солнце, попадая на стекло с изображением рыцаря и дамы в беде, преломляло витраж и превращало коридор в калейдоскоп. На втором этаже находились спальни, но стены, обрамляющие двери, были украшены пейзажами. На одном – бушующее море, на другом – летний лес. То же самое и на третьем этаже-близнеце. Тут никаких портеров. Лишь поля, луга, реки и горы. Весь Дом был настолько далек от минимализма, что даже само слово невозможно выговорить в его стенах.
Старый особняк, как будто из сказки, часто появлялся в моих видениях, но тогда все было размыто, и увидеть дальше фасада не удавалось. Три года назад мое жгучее желание прогнать туман и рассмотреть каждую деталь исполнилось. Я почувствовала что-то странное уже в машине, пока мы с Тимофеем ехали через лес. Чаща казалась смутно знакомой, а подъехав к Дому, я поняла, что нашла то, что долго искала. Место, которое, как мне казалось, создало мое воображение, было настоящим.
Тут я чувствовала покой до недавнего времени. Кошмары, мучившие меня всю жизнь, вернулись. Ребенком я боялась ложиться спать, потому что каждая ночь становилась пыткой. Погони, мертвецы, мерзкие создания, для которых и имен-то не придумали. Еще страшнее стало тогда, когда сны начали сбываться. Сначала казалось – совпадение, но долго притворяться и лгать себе не получилось. Лишь переехав подальше от города, они отступили вместе с невыносимыми видениями, а сейчас сны опять медленно пробирались в мою голову, бесстыдно заползая в сознание. Наверное, из-за нервов, хотя что это вообще значит.
Однако даже подобное не могло убить мою любовь к Дому. Бывают места, которые кажутся слишком пышными и шикарными, и, придя туда, только и думаешь, что сами стены спрашивают, что же ты тут забыла, безжалостно пытаются прогнать прочь. Бывают места, которые настолько сильно не совпадают с характером, что больно становится и хочется сбежать самой. Тут все иначе. Дом построили в лесу, недалеко от моря. Древние деревья подпирали небо и отбрасывали тень на все вокруг. Среди них легко можно заблудиться – хитрые дорожки переплетались и безжалостно сбивали чужака. Нина научила, как пробираться к берегу, и вскоре прогулки среди сосен стали моим излюбленным занятием.
В море мы не купались – холодная вода и сильные подводные течения делали это практически невозможным. Но морской воздух, порывистый ветер и отсутствие компании манили, и, если сосны надоедали, я шла туда, в это романтичное и уединенное место. Бывало, Тимофей шел рядом и рассказывал анекдоты,
