Странные камни - Эдвард Ли
"Черт, эти съезды совсем не плохи..."
То же самое было и со второй книгой, анализом творчества малоизвестного Бруно Фишера, чьи десятки романов под псевдонимом и сотни рассказов стали краеугольным камнем жанра того времени. Эта книга получила еще более высокие оценки от сообщества "странных историй" и закрепила еще больше приглашений на съезды, что в целом волновало его в его в остальном прилежном и одиноком существовании.
И что также продолжало волновать его, так это избыток сексуально доступных женщин. Это было сверхъестественно. Многие из этих женщин, казалось, тяготели к молодым романистам и актерам фильмов ужасов, что имело смысл - своего рода феномен "группи", предположил он, - но даже такие гости, как он сам, в свои 40 и 50 лет, часто оказывались подходящим к привлекательным женщинам, чьи намерения были очевидны.
"Что во мне такого?" - вспомнил он, подумав после одной ночи, когда ему повезло на съезде.
В последнее время, к концу съездов, он был слишком уставшим, чтобы даже думать о дальнейших интимных переговорах. В любом случае, это, безусловно, было ему на руку в его одинокой жизни.
"Любая из этих женщин, которая хочет меня, может получить меня!"
Многие из этих женщин носили обручальные кольца или же демонстрировали предательские загарные линии снятого обручального кольца; следовательно, большинство были замужем за мужьями, не заинтересованными в съездах ужасов, что превращало собрание в большое охотничье угодье для таких женщин, желающих изменять мужьям, и Эверард рассуждал, что если они хотят изменять с ним, он не будет против.
Но следующий год - этот год - не совсем нес тот же аккорд. Его новая книга была "Переоцененный: жизнь и творчество Г. Ф. Лавкрафта", продажи которой рухнули, а отзывы были в основном отрицательными. Разве люди не устали слушать беспрестанный рев труб Лавкрафта? Эверард явно недооценил тему; при всей непрекращающейся шумихе вокруг Лавкрафта он посчитал, что книга, предлагающая альтернативную точку зрения, может вызвать большой интерес.
Он ошибся.
Никто не хотел слышать ничего негативного о Лавкрафте. Повозка Г.Ф.Л просто продолжала катиться, прямо над Эверардом.
"Ну что ж, - подумал он. - Век живи - век учись".
Следующая книга должна была стать позитивным взглядом на знаменитого автора, вроде Э. Ф. Бенсона или Брайана Кина.
Тем не менее, его в любом случае снова пригласили на этот раз, так что...
"Я мог бы извлечь из этого максимум пользы..."
3.
Часовой дискуссионный слот тянулся и тянулся. К этому времени осталось только три человека из аудитории, и руководитель съезда не выглядела довольной.
- Но, профессор, как насчет восхваляемой критиками поэзии Лавкрафта? - спросила одна рыжеволосая девушка в футболке "Зловещих мертвецов".
Футболка была достаточно тесной, чтобы ее соски показались по обе стороны головы Эша.
- Имейте в виду, - начал Эверард, изо всех сил стараясь не смотреть открыто на ее грудь. - Поэзия Уолта Уитмена также была восхваляема критиками, но сейчас это представляют как... плохо задуманное дерьмо. А что касается поэзии Лавкрафта, то это скорее упражнение в попытке заставить слова рифмоваться так, чтобы это звучало как Дансени или По. Извините, я не могу согласиться с вами, мисс. Стихи о грибах с других планет не выдерживают сравнения с такими, как "Ворон" и "Сон во сне", - Эверард остановился, чтобы отхлебнуть воды.
"Это когда-нибудь закончится?"
Но у него еще оставалось несколько минут, так что он должен был продолжать.
- Несмотря на бешеную популярность Лавкрафта, боюсь, есть много поводов для возражений против него. Во-первых, он был расистом, элитистом и вором чужих идей - это не качества победителя, не так ли? На самом деле, трудно даже определить что-то в этом человеке, что хоть отдаленно достойно восхищения. Он никогда не работал, если только вы не называете работой набрасывание витиеватой прозы. Он так и не окончил среднюю школу, но регулярно лгал, что закончил. Когда он был в Нью-Йорке, он постоянно критиковал иммигрантов из рабочего класса, хотя, по правде говоря, именно эти самые иммигранты построили город, в котором он жил, и внесли большой вклад в его многообразное общество. Сам Лавкрафт никогда не вносил никакого вклада ни во что ощутимое. По сути, он был эгоистичным, ленивым золотоискателем. А еще у Лавкрафта всегда был необузданный расизм, на который история, к моему сожалению, дала ему вольную.
Другая женщина раздраженно подняла руку.
"Черт возьми, - подумал Эверард. - На этот раз это целый город сисек".
Груди под ее футболкой "КТУЛХУ В ПРЕЗИДЕНТЫ" были размером с голову младенца.
- У Лавкрафта были недостатки, конечно, но он также был невольным продуктом своего времени и своего воспитания. Мы не должны судить о работе этого человека по его взглядам, не так ли? Разве это не невежество?
Эверард пожал плечами.
- Я позволю себе указать на ложность вашего замечания, мисс. Взгляды Лавкрафта не могли быть более тесно переплетены с его работой. Его непростительный расизм присутствует как подтекст во многих его рассказах: "Кошмар в Ред-Хуке", "Он", "Тень над Иннсмутом" и
