Досье Шиммельхорна: мемуары грязного старого гения - Реджинальд Бретнор

Не прошло и двух минут, как ошеломлённый вице-адмирал поднялся на борт. Менее чем через три он встретился с Папой Шиммельхорном и Малышом Антоном, оба были в лихих матросских бескозырках с ленточками и эмблемами Е. К. В. «Впечатляющего». Через пять минут он пришёл в себя до такой степени, что, отведя капитана Персея Оттера чуть в сторону, смог спросить:

— Где, ради всего святого, вы были?

Капитан Оттер был небрит. Фуражка на нём была надета под таким углом, который он сам решительно не одобрил бы ни на одном младшем офицере. Но в глазах его горел какой-то новый огонь.

— В море, сэр! — сказал он.

— В самом деле? — рявкнул вице-адмирал, распаляясь. — Известно ли вам, сэр, что каждый божий самолёт, корабль и клерк госдепартамента искали вас от заката до рассвета с тех пор, как вы исчезли?

Капитан Оттер улыбнулся. Он начал смеяться. Схватился за бока, запрокинул голову и захохотал.

Эмоциональный барометр адмирала резко качнулся в сторону апоплексического удара.

— И не будете ли вы так любезны сообщить мне, что именно вас развеселило? — угрожающе спросил он.

Но ответил ему Папа Шиммельхорн. Самым дружеским образом он хлопнул его по спине.

— Хо-хо-хо-хо! — прогремел он, — конешно, вы не могли нас найти, морячок. Это эффект Шиммельхорна! Дер маленькие колёсики фнутри трубки крутятся. И мы сразу нефидимые!

— Не... невидимые?

— Именно так, сэр, — сказал капитан Персей Оттер, с удивительной скоростью возвращаясь к разговору. — Целиком и полностью — для человеческого глаза, для камер, даже для радара. Однако мой долг попросить вас, сэр, не задавать дальнейших вопросов. Он безмятежно улыбнулся. — Эффект Шиммельхорна является строго секретным.

— Но... — попытался возразить адмирал. Однако он не договорил.

— И-и-и! — вскрикнула маленькая мичманша позади него.

Он резко обернулся. Мичманша ужасно покраснела. Она указывала возмущённым пальцем на капитана Коббла.

— За... заставьте его прекратить это! — завизжала она.

Капитан Коббл хмыкнул. Его глаза перестали косить.

— Эй. Эй! Что тут происходит? — рявкнул вице-адмирал.

На мгновение капитан сэр Себастьян Коббл смущённо огляделся. Затем произнёс:

— Что происходит, сэр? — Он подмигнул Малышу Антону. — О... просто ещё немного этого научного ноу-хау. Это... эффект Фледермауса.

***

Было бы бесполезным слишком подробно распространяться о последующих событиях на борту Е. К. В. «Впечатляющего». Вице-адмирал произнёс краткую и воодушевляющую речь, затронув такие темы, как «традиции» и «руки через море{35}». Капитан сэр Себастьян Коббл тепло попрощался с капитаном Персеем Оттером, заверив его — возможно, имея в виду ничем не украшенный нос собственного корабля, — что королевский флот всегда найдёт для него место, если он уйдёт в отставку. Наконец, Папу Шиммельхорна спустили с трапа на плечах четырёх дюжих моряков, в то время как весь состав корабля во весь голос распевал «Он очень славный парень»{36}.

Сразу после этого капитан Оттер, Папа Шиммельхорн и Малыш Антон были доставлены самолётом в Вашингтон, где их в условиях строгой секретности допросили военно-морские эксперты, технические эксперты и завистливые представители ВВС и армии. Все они, обнаружив, что это выше их понимания, единодушно согласились оставить всё дело в явно умелых руках капитана Оттера.

Через четыре дня совет директоров корпорации «Людезинг Тайм энд инструмент корпорейшн» из Нью-Хейвена собрался с единственной целью установить новый порядок.

Сидевший во главе стола старый Генрих Людезинг сурово посмотрел на своего сына Вудро и на совет.

— Я погофорил с Папой Шиммельхорном, — сказал он. — Поскольку мы старые трузья, он сказал, что фернётся, но только если мы сделаем его генеральным упрафляющим, унд Фудро будет работать на него...

— Это нелепо! — Негодование Вудро Людезинга было громким и пронзительным. — Этот человек совершенно неквалифицирован! Да я лучше уйду в отставку! Я...

— Ба! — оборвал его старый Генрих. — Смотри, Фудро, ещё немного глюпостей, и фместо этого ты будешь работать на Малышша Антона!

Вудро Людезинг огляделся в поисках поддержки среди членов совета и не нашёл отклика. Надувшись, он погрузился в угрюмое молчание.

— Штош, это решено, — решительно сказал его отец. — Теперь герр доктор Уайлен фыступит с докладом, а капитан Оттер, фозмошно, произнесёт речь. Затем мы проголосуем.

Фердинанд Вилен встал, выражение его лица представляло собой любопытную смесь расслабленности и недоумения.

— Джентльмены, — сказал он, — я знаю, вы понимаете, насколько жизненно важен эффект Шиммельхорна для нашей мощи и безопасности. Уверен, вы хотели бы понять, как именно он работает. Что ж, я тоже. В настоящее время важно то, что он действует.

Некоторые из директоров энергично кивнули.

— Ваш Папа Шиммельхорн, — усмехнулся Уайлен, — сделал всё возможное, чтобы объяснить этот принцип. Он сказал, что всё дело в Констанции Макси, с которой он впервые познакомился, когда работал уборщиком в Женевском институте высшей физики. Мне потребовалось немало времени, чтобы понять, к чему он клонит. Его гений функционирует на подсознательном уровне. Он впитывает теоретическую информацию, которая для него совершенно бессмысленна, экстраполирует её и интегрирует в свою собственную примитивную технологию. И вуаля, получается штуковина! В данном случае, я думаю, под «Макси» он имеет в виду Макса Планка. Маленькие колёсики крутятся — происходит что-то, что может быть связано со значением постоянной Планка, — и у нас есть невидимость!

— Замечательно! — сказали один или два директора. — Потрясающе! — пробормотали несколько других.

— Мягко сказано! И он использовал тот же принцип для сокрытия своих дополнительных производственных деталей. Невидимые, они занимали «пустое пространство» в блоке и были запитаны от проводов, которые, казалось, никуда не вели. Вот почему я был в отчаянии, когда пытался это починить.

— Но почему эта... эта штуковина получилась у него не цельной, а состоящей из двух частей? — спросил кто-то.

— Потому что он пропустил три недели лекций в Женеве. Чего-то просто не было в проекте. И это, — он слегка вздрогнул, — подводит нас к Малышу Антону Фледермаусу, который оказался идеальной заменой этого недостающего чего-то. В детстве люди изредка проявляют сверхъестественные способности — например, психокинетический феномен полтергейста. По словам парапсихологов, обследовавших его, наш Малыш Антон сохранил контакт с областью бытия, которую он описывает как «чуть за углом». Похоже, у неё нет обычных пространственно-временных координат, и она существует исключительно по отношению к нему. Лёгкий