Огни из Ада - Макс Огрей
– Вот так, солдафон. Баранья твоя голова, – произнес Макс и злобно улыбнулся. – Если бы все было так просто, я бы сама давно забрала это золото. На нем заклятье, и все, кто попал под мое влияние, не могут к нему прикоснуться.
Огнива в теле Макса подошла вплотную к задыхающемуся капитану так, что песок больше не попадал ему в лицо, только сверху сыпались стеклянные капельки. Баранов откашливался, выплевывая сгустки кровавой слюны вперемешку с песком. Чуть приоткрыв глаза, он посмотрел на напарника, который все еще боролся со смертью.
– Пожалуйста, отпусти нас, – взмолился он. – Мы все поняли, умоляю, не убивай. Забери все, что хочешь. – Баранов указал рукой в сторону стены, где они оставили найденные сокровища. – Там лежат иконы и серебряный крест, забирай их себе.
– Ах, теперь я должна вас пощадить? – Огниве явно нравилась перемена настроения полицейских. – И спасибо тебе за возможность взять, что я хочу. – Громкий смех эхом разлетелся в подземелье. – Послушай, солдафон, это я вам могу что-то разрешить или запретить. Вы, людишки, слишком малы и жалки, чтобы мне что-то разрешать. Единственное, что вы можете, – это стоять на коленях, умолять пощадить ваши ничтожные души и, унижаясь, просить меня принять ваши дары. И возможно, я снизойду до ваших просьб и смогу великодушно пощадить. Но ты и твой напарник угрожали мне…
– Нет, нет! – затараторил капитан. – Мы совсем не хотели!
– Заткнись! – леденящий душу крик Огнивы заставил Баранова замолчать и втянуть голову в плечи. – Когда я говорю, смертные молчат! Если ты еще раз нарушишь это правило, я вырву тебе язык и заставлю его съесть, после чего выдерну тебе все зубы, а в раны залью расплавленный свинец. Твой напарник стрелял в меня, а ты, ты посмел меня шантажировать тем, что возьмешь мою силу. Интересно, сможешь ли ты выпросить прощение за такой тяжкий проступок?
В этот момент Огнива заметила, что в свертке лежат всего два слитка. Лицо Макса, одержимого Демоном, сделалось страшным, черты заострились, граница света и тени стала резкой, губы вытянулись в тонкую нить. Глядя исподлобья на капитана Баранова, Огнива прошипела, почти не размыкая губ и делая паузу после каждого слова:
– Где. Третий. Слиток.
– Какой третий? – капитан испугался еще сильнее. – Вот тут все, что было. Мы ничего не брали.
Макс выбросил руку вперед и схватил капитана за горло, перекрывая ему кислород, которого в помещении и так было мало.
– Третий. Слиток, – повторила Огнива, не обращая внимания на мучения задыхающегося капитана.
Она подняла тело Баранова на вытянутой руке вверх и сейчас смотрела на него снизу. Едва заметная улыбка появилась на лице Макса, а по руке, начиная с плеча, заструился, нарастая, яркий огонь, который все ближе подбирался к подбородку и шее Баранова. Капитан схватился обеими руками за руку Максима, но сразу отдернул их, почувствовав невыносимое жжение.
– Где. Третий. – Пальцы на шее Баранова сжались еще сильнее.
– Не было третьего… Прошу, поверь… – из последних сил прохрипел капитан.
Макс слегка ослабил хватку на горле Баранова, чтобы тот смог дышать и продолжать говорить.
– Мы не успели даже толком рассмотреть, что там, – зачастил капитан. – Только мы его нашли, как ты появился. Тут все, что было.
Макс медленно поставил кашляющего капитана на землю и задумчиво произнес:
– Хитрая ведьма. Похоже, она спрятала его в другом месте. Хм, – зловещая ухмылка появилась на лице Макса. – Его я тоже найду.
Неожиданно Огнива ударила Баранова ногой в грудь. Со стороны могло показаться, что это был всего лишь легкий толчок, однако капитан отлетел к стене, над которой был вход в подземелье. Летя спиной вперед, его тело столкнулось с миллионами все еще висящих в воздухе частиц песка, которые вмиг порвали его китель и рубашку, содрали кожу на спине и добрались до мяса. Когда капитан врезался в стену и, отскочив от нее, упал на живот, на кирпичах осталась огромная кровяная клякса вперемешку с песком. Капитан лежал без движения, спина его превратилась в кровавое месиво, из которого местами белели костяшки позвоночника.
Душа Макса подбежала к своему телу, захваченному Огнивой, и закричала:
– Пожалуйста, не убивай их! Не нужно убивать полицейских!
Огнива гневно повернулась к Максу.
– Ты что, не видел, что они хотели убить меня?! А у этого, – она показала на истекающего кровью Баранова, – хватило наглости шантажировать меня. Наказание соразмерно их поступкам!
– Подожди, – не унимался Макс, – ну они же не знали, кто ты такая! Они же видят только меня. А вид у меня совсем не страшный, вот они и ошиблись. Но теперь они будут учтивыми. Ты преподала им хороший урок.
Огнива сделал жест рукой, и все песчинки, которые заполняли подвал, с шорохом посыпались на землю. Макс взглянул на дальнюю стену, возле которой лежал капитан с окровавленной спиной. Он был еще жив. В теле Синякова жизнь чуть теплилась. Он почти не дышал и был без сознания. Макс облегченно выдохнул и даже еле заметно улыбнулся тому, что, кажется, удалось спасти полицейских. Но Огнива все еще была охвачена пламенем, она явно не до конца успокоилась и с жестокостью смотрела то на капитана, то на старшего лейтенанта.
– По твоим словам, Макс, получается, что, если человек выглядит не устрашающе, можно угрожать ему или вообще попытаться убить? Видимо, их не учили, что нельзя грубить незнакомому человеку… Ведь этим человеком могу оказаться я, Огнива! – последнее слово она крикнула громовым голосом.
– Конечно, они знают, что грубить нельзя и прочее. Но у них же служба такая. Они не могут быть со всеми вежливыми. Они постоянно сталкиваются со всякими подонками и отморозками. А с теми приходится действовать бесцеремонно, иначе собственная жизнь будет под большим вопросом. Вот они и тебя увидели, вернее меня, и подумали, что я, то есть ты, угрожаешь их жизни, и, конечно, захотели защититься. А если бы они поняли, что перед ними, – Макс сделал почтительную паузу и опустил голову, – ее величество Огнива – дочка Дьявола, то, конечно, сразу бы тебе все отдали и в страхе убежали. Умоляю, не убивай, пощади их, они все поняли, и я уверен, что больше таких грубых ошибок не совершат.
– Ладно, Макс, – смягчилась Огнива, – только из-за того, что ты за них просишь, я сохраню им жизнь. Пока что сохраню, – она подняла палец. – А сейчас пусть побудут здесь, под моим присмотром.
Огнива подошла сперва к лежащему рядом старшему лейтенанту Синякову и небрежно толкнула его ногой. Тело перевернулось, как мешок. Глаза старлея были плотно закрыты, а в их уголках скопились мелкие песчинки, прилипшие на слезы. Ноздри и рот были забиты песком. Огнива достала из-за спины свой любимый мундштук, затянулась и дохнула струйкой дыма в лежащего полицейского.
Глаза старлея Синякова сразу же открылись. Они были полны ужаса и боли. Вместо белков – красные кровяные лужицы. Старлей вращал зрачками, то останавливаясь на лице Макса, склонившегося над ним с улыбкой, то на окружавших его стенах, по его щекам текли кровавые слезы. Он не мог ни дышать, ни шевелиться, однако он был жив. Максим выпрямился, сделал шаг назад, шаркнул ногой по полу, подняв в воздух кучу песка и осыпав им Синякова. Следом за этими песчинками, как намагниченные, стали подтягиваться и другие, постепенно образуя вокруг старлея стенки и крышку. Спустя короткое время Синяков скрылся в прямоугольном саркофаге из намагниченного песка. Огнива подошла к этой конструкции, села на корточки и положила ладони на песчаную крышку. Из ее ладоней брызнул огонь, плавя песок. Огни водила руками по насыпи, пока тело Синякова не стало видно сквозь прозрачные стенки.
Душа Макса ужаснулась:
– Ты что, положила его в стеклянный гроб?!
– Почти. Это еще не все, – спокойно
